24 Дорога / путешествие Fly Red Wings
1
✚
ских особенностей. Есть города, где природа играет роль фона. В Праге можно часами гулять и не встретить ни единого дерева – форму растительности здесь принимает причудливая кирпичная кладка. Но стоит поменять место, и в рамку пейзажа вплывет, как медведица, линия холма Петршина или уступы Вышеграда. В такие моменты природа входит в ландшафт, всякий раз играя
1. Лебеди на Влтаве – индикатор погоды
2. Вид на Прагу с Вышеграда
3. Самая уютная пражская площадь – Вифлеемская
ЭТО ИНТЕРЕСНО В Праге есть Музей кубизма – на пересечении Целетной улицы и Фруктовой площади. Это первый в городе дом в кубистском стиле.
2
3 на контрасте со слишком вопиющим модерном – или стремниной готики. Эффект – фантастический! В пяти минутах ходьбы от Карлова моста можно пропасть в дремучем лесу на склонах Петршина. В десяти минутах от туристических магистралей доживают свой век старые каменоломни, где пропасть труда вообще не стоит. Ступайте к реке – человек, пусть даже в пейзаже соседних шпилей, уходит с первого плана, уступая место лебедям, которые с хозяйским видом расхаживают по песчаному – без набережной облицовки – берегу. Вообще, если приглядеться, можно с удивлением заметить, что единственная каменная облицовка Влтавы – это дома, которые по-венециански уходят цоколем в воду. Все остальное заполняет самый простой – травянистый – берег. Эта река вкрадчиво навязчива: она всегда на виду, как режиссер и актер главной городской драмы. Индикатор, по цвету, запаху и температуре которого сверяешь собственное самочувствие. Кто первым забил тревогу накануне наводнения в Центральной Европе? Лебеди. Почему? Из-за переохлаждения Влтавы талыми водами. Прислушались ли жители праздной Праги к их тревожным возгласам? Нет. Результат? Рухнувший мост с черными скульптурами, которые до сих пор стоят по горло в воде, которая … Ну вру, выдумываю. Мост не рухнул, а наводнение, когда и случилось, на Праге почти не отразилось. И потом – лебеди не гуси, не их дело спасать города. Лучше посмотри с Вышеграда на классическую пражскую перспективу: надбровные дуги мостов чередуются, как ямб-четырехсложник с двустопной строфой: « Нас в декабре встречает Прага, / скворечни шпилей, / фонтан, застывший в форме флага / в порядке штиля …». И все же: только в Праге – вослед, может быть, нашему Петербургу – миф об исчезновении города время от времени, словно Голем, оживает. Его символом по аналогии
ПРАГА САМА ЗНАЕТ: КОГДА, ОТ КОГО И ЗАЧЕМ ПРЯТАТЬСЯ, ОХРАНЯЯ ТЕБЯ ОТ СВОЕЙ ИЗБЫТОЧНОЙ ПРЕЛЕСТИ. с покушением на Фальконетова всадника стала давнишняя легенда: когда рухнет Карлов красивейший мост, поднимутся черные воды, Прага исчезнет, а на холмах будут чащобы и дебри и множество твари пернатой и дикой – и много прекрасных растений.
В Праге все разумно и практично, потому что чрезвычайно естественно. Все естественное, в свою очередь, немного иррационально. Вот башни на мосту – вроде бы симметричны, но стоит приглядеться, как с удивлением видишь: не тут-то было, и башни несиммет ричны, и шпили – неодинаковы. Или вот еще – стоит на холме огромный собор, а идеальная точка зрения на него находится там, где человеку быть решительно невозможно: в воздухе над оврагом.
Прага – асимметрична, но Прага – эхообильна. Аркады торговых рядов переписывают анфилады готических храмов, игрушечные домики с кукольными дверками снижают сводчатый пафос фронтонов и куполов, демократизм брусчатки даст фору настилу самых крупных храмов, напоминая о родстве – и о соседстве. Да что там – в Праге ты не пропадешь от непомерной тяжести культурных наслоений: тебя поднимут, вынесут, научат и запахи, и звуки, и цвета. В звяканье склянок на башнях вплетается вечный Моцарт, кудахчут деревянные петухи-игрушки в лавках, из подворотни слышен джаз, перебиваемый лебедиными кликами, шумом воды на речной дамбе и бесконечным – бесконечным! – звуком шагов по брусчатке. Что до запахов, я нахожу в Праге самый удивительный букет. В нем – ломкий оттенок соломы и льна, сбрызнутых мятой, и кислый медный привкус антиквариата. Запах кожи в букинистическом магазине и померанец с лавандой в постельном белье. Имбирь и кофейные отголоски, полынный плен абсента, сладострастный мотив плесени и белка, когда подают блюдо с сыром, – и строчка лимона во вкусе глинтвейна с гвоздикой. Горчица. Чеснок. Капуста. Копчености. Штрудель. Кнедлики. Утка. Салаты. И бехеровка, разумеется.
Фото: iStockphoto