ГЛЯДЯ НА ПРАГУ ПОСЛЕ ДОЖДЯ, В ЭПИТЕТАХ НЕ ЗАПУТАЕШЬСЯ. « ПТИЧИЙ ГОРОД »!

нее удивительны, перебиваешь ты, и пражские атланты. Где еще встретишь богатрей, которые с таким несчастным видом несли бы портики и козырьки?

« Кто может сказать, что он знает что-либо о Големе?», – говорит тебе за кружкой пива Цвак, резчик камей с Малостранской. – Он живет в легенде, пока на улице не начинаются события, которые снова делают его живым. Начало этой истории – в ХVII веке. Когда-то, пользуясь указаниями каббалы, некий раввин сделал искусственного человека, чтобы тот помогал звонить ему в синагогальные колокола. Сделал и сделал: в конце концов, во времена Рудольфа подобным штучкам никто уже не удивлялся. Оживал он тогда, когда в зубы ему втискивали табличку с тайными заклинаниями. В чем опять-таки нет ничего сверхъестественного – ведь принесли же однажды Рудольфу волшебный фонарь, который показывал живую жизнь сквозь цветное стекло? И все было бы в порядке вещей – если

Мельник – центр Богемского виноделия, древний городок с замком, где находится музей вина. Экскурсии-дегустации.

ЧТО ПОСМОТРЕТЬ В ГОРОДЕ 1. Староновая синагога – старейшая действующая синагога Европы, место обитания легендарного Голема. 2. Петршин холм, где находятся Зеркальный лабиринт и крупнейший городской розарий. 3. Библиотека « Клементинум » у Карлова моста – одно из самых впечатляющих книжных собраний мира.

только у вещей есть порядок, – кабы однажды несчастный раввин не забыл вынуть эту самую табличку и Голем впал в бешенство. Он бросился по черным улицам Праги, сокрушая все на своем пути, покуда не исчез в доме на Петушиной улице. Говорят, он живет в комнате с окном, у которой нет двери, и время от времени появляется на улицах Праги. Я, впрочем, склонен считать это выдумкой. Не хотите ли купить у меня камею?»

Признаемся: Прага исхожена Големом; и Големом Прага искажена. Он следит за тобой сквозь черные решетки сточных канав, мелькает среди птиц за черными

шпилями башен. Прячется в черных мусорных баках и выглядывает из-за фонарей. « Исчезнуть из Праги! Убежать или спрятаться!», – шептал Кафка в такие мгновения, пока не забредал он на один из пражских холмов. Глядя на огни и трубы, он снова и снова повторял: « Прага не отпускает! У нее, у нашей мамочки, длинные когти. Что нам делать? Может быть, просто поджечь этот город? Да-да-да, как славно пойдет огонь, если подпалить Прагу с двух сторон – с Вышеграда и Градчан! Может быть, тогда мы будем наконец свободны?».

Куда бы ты ни шел в Праге – а лучше всего ходить здесь куда глаза глядят, – взгляд будет упираться в гору: будь то Петршин или Вышеград. Есть и другие места – в районе Староместской, в особенности, – которые всякий раз поворачиваются к тебе новой стороной. Иными словами, как сказал нам пражский Демокрит в кабаке « Химера »: « В Прагу нельзя ступить дважды ». Однажды неделю подряд улицы упрямо выносили меня на Вифлеемскую площадь. Как потом оказалось, смысл в моих скитаниях все же имелся, именно на Вифлеемской я купил у букиниста одно из первых изданий « Превращения » Кафки. Случилось это под Рождество, тогда же закончилось и наваждение – больше этой площади, сколько ни искал ее, я так и не видел, в чем можно усмотреть великое милосердие Праги, которая сама знает: когда, от кого и зачем нужно прятаться, охраняя, прежде всего, тебя – тебя! – от своей избыточной прелести. Тогда же мне стал понятен источник легенды о жилище Голема, в котором нет входа, но всегда есть окно – ведь и небо всегда есть над любым закутком города.

« Встретимся наверху », « Пойдем вниз, к Влтаве », « Ждите меня на той стороне » и так далее – холмы и лощины, среди которых, как среди подушек, устроилась Прага, заставляют вас строить фразу с учетом ее топографиче-