Почему никто не делает виски на Урале? Торф под боком, прямо под Екатеринбургом. Ячменя и кукурузы в России вообще завались.
Крашенинников: Мне иногда кажется, что производители алкоголя – самые креативные люди в мире. Примеров придуманных напитков не счесть. Шведы производят картофельную водку, она разливается в такие почти аптечные склянки, на каждой есть этикетка, где указано – напиток сделан из картофеля, который выращен в такой‐то местности в таком‐то году, этот урожай характеризуется тем‐то и тем‐то. Казалось бы, водка, банальный напиток, а упаковали, завернули, напустили тумана – и создали у потребителей впечатление уникальности продукта. В Берлине есть ликер, который стал фирменным напитком города. Какой‐то профессор якобы нашел старый рецепт и стал выпускать этот ликер в соответствии со старыми технологиями.
Белоусов: Получается, что свой напиток – это не только внутреннее потребление, это еще и возможность продвижения территории, повышения ее известности и привлекательности. И нашей области такой напиток необходим. А его нет. Да и на других территориях России дела не лучше.
Крашенинников: Раньше в каждом имении делали что‐то уникальное: настойки, наливки. Помните знаменитое из « Ивана Васильевича »: « Водку ключница делала?». Но как только пришло промышленное производство водки, на этом все убилось. Рынок
получил дешевый, простой алкогольный напиток на основе ректификата, который продавался везде, и все разнообразие оказалось никому не нужно.
Борзенков: Но ведь и у виски поначалу не было никакого массового охвата. Эксклюзивное право на его производство в Шотландии вообще имела Гильдия цирюльников и хирургов. Легального виски производилось совсем немного, и напиток использовался как лекарство. Но мы видим, насколько это массовый и востребованный продукт сейчас. Мы много продаем виски, особенно односолодового, продается на дорогие подарки. Киселев: А может, надо дать эксклюзивное право на производство уральского виски Гильдии политологов и политконсультантов – и дело пойдет? У нас, на самом деле, масса са‐
Мне иногда кажется, что производители алкоголя – самые креативные люди в мире.
мобытных и уникальных вещей. По Чусовой, как вы помните, сплавляли лес и, часть барок разбивалась. Так что может быть такой посыл – уральский напиток на чусовской воде, пропитанной железом и лесом.
Белоусов: Кстати, дуб для бочек растет в районе Красноуфимска. Можно делать виски из ржи, выдержанный в бочках из уральского дуба.
Киселев: Вообще получается, что государственный тренд на изоляционизм неожиданно располагает к тому, чтобы мы иска‐ ли в себе идентичность, начали производить свои региональные и национальные продукты и продвигать их в мире. Я был в прошлом году на ЭКСПО в Милане, так Россия так и представляет себя миру в формате « матрешки-балалайки-водка-икра ». Это уже надоело всем и, на мой взгляд, не работает.
Борзенков: Честно говоря, мне никогда не нравилось слово « импортозамещение ». Это означает, что мы делаем что‐то вынужденно и исключительно для себя. А надо создать конкурентоспособные продукты и бренды для мирового рынка.
Виски и не только
Белоусов: А почему обязательно виски? Это может быть вообще уникальный уральский напиток « Троица ». Он получается тройной перегонкой из трех злаков и тридцати трех трав, выдерживается в трех еловых бочках не менее 3 лет. Качество отслеживается по 33 показателям, один из них – обязательная дегустация в « Магнуме ». Если соблюдаются 30, значит, качество есть и разливаем. Если нет – выливаем.
Крашенинников: Или можно делать напиток по старообрядческому рецепту. История напитка такая: когда Никон выгнал истинно православных в леса уральские, унесли они с собой рецепт уникальный, не отдали супостату. Пить его надо двумя перстами и приговаривать: « Водки окаянной нам не можно ».
Киселев: А если в Бутке найти фамильный рецепт семьи Ельцина? Напиток будет называться просто « Бутка ». Кстати, подобного рода проекты будут способствовать продвижению всего Уральского региона. И это очень важно. Смотрите, сегодня у нас нет идентификаторов на уровне области. Есть идентичность городская, местная. Есть общая уральская. Появление такого рода брендов – прямой путь к изменению политики идентичности и на уровне одного региона, и на уровне метарегионов.
Борзенков: Ну да. Шотладский виски, с одной стороны, продвигает Шотландию, а с другой – отдельные ее сегменты. Вплоть до небольших островов, где кроме вискокурен ничего ранее и не было. А сейчас школы, больницы, постоянные поселения. Получился вполне себе объединяющий идентификатор с прямым экономическим эффектом.
Киселев: Примерно четвертая часть экспорта сельхозпродукции Великобритании – шотландский виски. Это по разным годам от 6,5 до 8,5 миллиардов долларов.