тема номера | бизнес
У наших людей, причем как рабочих, так и управленцев, есть особенность – как только надсмотрщик уходит, они расслабляются. Нет в менталитете педантичности... должать переманивать специалистов. Другого варианта у меня нет, потому что рынка труда в легкой промышленности не существует. Когда швеи переходят работать ко мне на производство, где светло, просторно, созданы все удобства и зарплаты на 50‐60 % выше рыночных, то у них часто случается шок. Они привыкли работать в ужасных условиях и выдавать такое же ужасное качество. Переучивать очень сложно. Приходится сильно дробить производственные процессы. Одно изделие у меня может проходить через руки 40 человек. Каждый специалист, по сути, строчит один шов на швейной компьютеризованной машине или вообще стоит у компьютера и нажимает несколько кнопок. Чем меньше задействован человеческий фактор – тем больше вероятность, что я не получу брак.
Но проблема не только в рабочих, но и в руководителях. Бригадиры, технологи, конструкторы – с ними тоже огромные проблемы. Сейчас на всю страну всего два высших учебных заведения, которые выпускают более или менее сносные кадры для легкой промышленности. Таких выпускников я смогу взять к себе только лет через 10‐15, после того как они пройдут настоящую производственную практику и приобретут хоть какие‐то реальные знания и опыт. У меня моложе 30 лет сотрудников нет в принципе. А если говорить о портных на индивидуальных костюмах – моложе 45. Это вымирающая профессия.
Людей, способных управлять, организовывать и выстраивать бизнес-процессы, – не больше 10 %. Все остальные так или иначе – рабочие. И я бы очень хотел, чтобы в школах начали доносить до детей, что лучше иметь достойную рабочую специальность, чем просиживать штаны офисным клерком за 25 тысяч рублей в месяц. У меня швеи получают не менее 35 тысяч, а портные – 50‐60 тысяч рублей.
Еще одна проблема – люди не умеют между собой договариваться. К примеру, в пошиве индивидуального костюма участвуют минимум семь человек. С клиентом для начала встречаются дизайнер, менеджер и консультант по стилю. Затем в работу включается конструктор, который снимает мерки и строит индивидуальные лекала. Потом подключаются портные. Чтобы каждый из них выполнил максимально качественно свою работу и оперативно передал заказ следующему звену, они должны хорошо взаимодействовать. Но вот выстраивать рабочие коммуникации не удается без подключения первого лица. Все боятся брать на себя ответственность. У меня четко прописаны должностные инструкции для каждого сотрудника, чтобы даже попыток не было переложить свою работу на плечи другого.
Люди ленивы, глупы, неамбициозны, посредственны – к сожалению. Сатанизм по отношению к сотрудникам – это вынужденная мера. Иначе того, что я имею сейчас, не будет. Я к 29 годам – единственный учредитель предприятия, все это делалось на собственные деньги: богатого папы у меня никогда не было. Летом каждый год я уезжаю на три недели в отпуск, и всякий раз последствия – ухудшение финансовых показателей, сбои в качестве и несоблюдение сроков. Можно с утра до вечера сидеть в директорском кресле, и бизнес будет существовать – вот только совсем не так, как хочется и видится мне. штрих
идейный коммерсант
В 90-е годы сильнее всего пострадали две сферы – легкая промышленность и сельское хозяйство. За сельское хозяйство лет пять
назад взялось государство, а до нас руки до сих пор не до шли. Из всех сфер экономики наша отрасль самая ущербная – ниже плинтуса. Сегодня каждый второй предприниматель – торгаш. Пусть в меня полетят камни, но я презираю « купи-продай ». У меня много старших товарищей, которые владеют успешными торговыми компаниями. Они уделяют бизнесу пять-шесть часов в день и зарабатывают столько же, сколько я, работая по 12 часов в сутки семь дней в неделю. Я хороший коммерсант и был бы уже давно долларовым миллионером, если бы не идейность. Идейность на уровне самосознания. Для меня очень важно, что я создаю материальное благо высокого уровня качества, а не качаю ресурсы нашей страны и не перепродаю что-либо. стр. 29