попутно
Андрей Попов, с о б с т в е н н и к и н в е с т и ц и о н н о й к о м п а н и и « У р а л И н в е с т Х о л д и н г »
124 города и 52 страны, не считая бывших союзных, на личном счету путешественника Андрея Попова. Редакция теперь будет публиковать путевые отчеты из его короткометражных вылазок за бугор и заодним накручивать этот счетчик.
а на меркель голубь какнул
Я недавно вернулся из Вьетнама – в очередной раз убедился: русские туристы – это, конечно, днище. Любой человек,
который хоть немного заработал и поехал отдыхать, – всё, он царь и бог. Король пляжа. Сверхчеловек. Конфликты создаются искусственно и на ровном месте. Вот правда: нашим людям так нужно куда‐то слить свою агрессию, они так не удовлетворены своей жизнью, обижены, задавлены, что только и делают, что ищут, к чему придраться, чье личное пространсво нарушить, кому нагрубить, кого послать.
Садимся в фуникулер втроем с ребенком – с надеждой семейно проехаться, пофотографировать. Заранее предупредили об этом тех, кто в очереди стоял за нами. Ни фига. Две пожилые тети просто локтями всех раскидали, вторглись в нашу кабинку и уселись без элементарного « здрасьте » или хотя бы « а не помешаем ли мы вам, ребята?». В итоге всю дорогу мы от них слышали бесконечные комментарии: « как надоели мне все эти ваши гаджЕты », « как вы только так живете », « куда смотрит правительство » и всё в таком духе. Я не выдержал и сказал: « Так вы могли бы не садиться с нами. Мы об этом очень просили, у вас был выбор ». – « Ой, молодой человек, я вам даже отвечать ничего не буду ». Дальше ехали молча.
У меня вообще такое чувство в последнее время, что людям вокруг нужен конфликт. Вот ради самого конфликта. Таких людей нужно сразу осаживать, чтобы не было даже попытки этого унижения, самоутверждения и хамства в ваш адрес. Был полгода назад в Дубае – попал на экскурсию на катере. Пара 60 лет всем в группе хвастливо рассказывала, что они эмигранты и постоянно живут в Австралии. Я случайно услышал, как они жаловались, что в Австралию лететь 20 часов. Я каюсь, что случайно влез в этот разговор и сказал, что есть регулярники и можно за 5 часов долететь до Мельбурна, если правильно спланировать маршрут. В ту же секунду этот пенсионер на всю группу заорал: « Чё ты врешь? Не знаешь – не говори, сопляк ». Вот так с ходу незнакомому человеку, который просто пытался подсказать, можно нагрубить. Дедушка перед всей группой приврал, понял, что прокололся, и сразу – мгновенно – решил защищаться и нападать. Потом, конечно, выяснилось, что он из Челябинска, а в Австралию уехала учиться его дочь.
У меня на этот счет даже есть теория: все это наше русское хамство связано с очень болезненной травмой народа( может, после развала Союза, может, после вечной нищеты, может, после всей нашей кровавой истории), в которой( травме) в общем‐то трудно и нельзя обвинять. Но, тем не менее, у народа есть эта подсознательная боль, и мы автоматически с рождения считаем себя недолюдьми. Недоевропейцами. Недоцивилизованными. Вроде ходим так же, руки-ноги на месте, но вот что‐то не то, какие‐то мы не такие. И мы этот комплекс неполноценности компенсируем своей бравадой, голым пузом с пивом на набережной, криками « Таги-и-и-л!» и так далее.
Эти все выходки – прикрытие ощущения своей неполноценности. Мы не чувствуем себя единой нацией – у нас общество очень сильно атомизировано, разобщено. У нас каждый за себя, корней нет, идей нет, общих радостей нет, общей гордости нет. Мы пропагандируем нашу военную мощь и только. У нас нет новых Ломоносовых, Циолковских, Королевых. Нет Гагарина нового! Нет героя, с которым можно себя было бы идентифицировать и отождествлять. 50 лет никого нет. Поэтому мы достаем прошлое из мешков. Выуживаем из истории героев и пытаемся этим жить. У нас какая нацидея? Купить « Лексус », скататься в Дубай? Люди очень поздно понимают или вообще не понимают, что « Лексус » – это пассив, а вот любое путешествие – актив, говорю это как человек, у которого есть дорогой автомобиль.
У нас нет идентичности – нет веры в то, что мы – на минуточку – абсолютно полноценные европейцы. К слову, такой объединяющей идеей для нашей страны могла бы стать культура. Неправильно строить идею на великом прошлом или на исключительности свойств русской национальности. В Москву и Питер иностранцы сейчас ездят почему – там есть воплощенная культура: в архитектуре, мифах и легендах, городских байках, памятных местах, где жили и творили писатели и т. д. Там это так концентрировано, что витает в самом воздухе. Никто не поедет смотреть на стадион в Екатеринбурге, но многие поедут посмотреть Невский Гоголя.
И кстати, именно по этой причине в первую очередь к нам в страну туристы не очень‐то и стремятся – по крайней мере тот, кто приезжал однажды, вряд ли будет стремиться сюда снова. Мы их встречаем неправильно – наши
люди не умеют быть приветливыми, вежливыми, отзывчивыми. Искренне желающими помочь гостю. Сначала должно появиться вот это в людях, а уже потом – дороги и чемпионаты мира. Вспомните, как вас встречают в аэропорту в той же Америке – все служащие улыбаются в 32 зуба, потому что они с детства понимают, что вот вы сейчас будете тратить в их стране деньги, а значит, укреплять их экономику как минимум. Так « велком ».
И не надо в этом обвинять государство – дело не в государстве, дело в родовой памяти поколений. И пока это поколение не уйдет, ничего не изменится. Это, может быть, очень кощунственно звучит, но такие травмы не лечатся, и люди, у которых включается самооборона по любому поводу, не изменятся сами. А пока мы только и умеем, что все время себя с кем‐то сравнивать: а вот американцы, а вот немцы, а вот японцы. И конечно же, мы находим преимущество у них и, следовательно, комплексы у нас. И равно поэтому мы радуемся, когда у них корова сдохла или еще что‐то не получилось. Обама слабак, на Меркель какнул голубь. Мы так самоутверждаемся.
Я не могу сказать, к сожалению, что у меня нет этого травматического синдрома. Есть. Но я честно стараюсь
рефлексировать над этим, замечать в своем поведении следы какой‐то грубости, ханжества, хамства. Нам всем можно начать с осознания этой проблемы, а там, глядишь, и под контроль ее можно будет взять и детям не передать. стр. 42