жизнь | увлечение
Я очень люблю один старый анекдот про то, как на верхней полке поезда мужик подслушивает женские разговоры: кому грузины нравятся, кому евреи, кому военные, кому фильмы про индейцев. А он спускается и представляется: « Разрешите познакомиться, майор Гиви Моисеевич Чингачгук ». Я его недавно вспомнил, когда меня на подходе к штанге тренер шутливо представил: « Кандидат экономических наук, мастер спорта по русскому жиму Александр Ойхер!» Я не растерялся и дополнил, мол, это еще что, я ведь и курсы компьютерные закончил.
А еще я очень люблю показывать свое фото в паспорте. Мне там 30 лет, я вешу 105 килограммов, у меня 58-й размер одежды, я живу с постоянной новокаиновой блокадой из‐за болей в позвоночнике и выгляжу, без преувеличения, очень сильно старше, чем сейчас. Что случилось? Да просто однажды жизнь изменилась, и в 37 лет я буквально « сел в машину и уехал из прошлой жизни ».
Первый год новой жизни моим лучшим другом и единственным тренером был реабилитолог. Такой позвоночник, как мой, без операции полностью исправить нельзя, можно только постепенно подправлять дисбаланс, правильно закачивая мышцы. Я старательно укреплял каркас. Много ходил и плавал, практически жил в спортклубе, в выходные приходил в 9 утра и уползал оттуда после 18. Никакой другой задачи, кроме как собрать себя из никакого состояния во что‐то нормальное, у меня не было. Никаких конкретных целей, портретов Шварценеггера на холодильнике, ничего вот этого мне не надо было. Мне нужна была система восстановления. Я решил ее строить так: выбрал клуб, потом тренера, потом определился с дисциплиной. Приглядывался к тренерам постепенно, спорт – это ведь общение почти интимное, у спортсмена и тренера должны быть очень высоки психологическая совместимость и доверие. Количество травм, какой вид спорта ни возьми, если заниматься как следует, довольно серьезное.
В зале, где я занимался с реабилитологом, был один объект, мимо которого я ходил каждый день на тренировки и на котором мой взгляд периодически завороженно задерживался. Стокилограммовая штанга. Вот я смотрел, смотрел на нее, на людей, которые к ней подходили, и на тренера Александра Пономарева. Постепенно проникся к нему доверием и перешел из рук реабилитолога на его попечение. Тренер показывал мне на штангу и говорил, что наша цель – пожать ее шесть раз. Что я при этом подумал, не скажу. Через год был мой первый « Золотой Тигр » – я вышел тогда на соревнования.
Всего я в этом спорте 7 лет. Сначала занимался классическим жимом штанги лежа, это одна из дисциплин пауэрлифтинга, мы себя шутя называем лифтерами. В 2015 году я сделал КМС по классическому одноразовому жиму лежа, поднял 135 кг. Дальше понял: мне двигаться в допинг или вставать на грань травмы – все мы анатомически разные, и у меня вот так. Но у меня хорошо шла многоповторка, где берется небольшой вес штанги, зато делается большое количество повторений.
Так я перешел в русский жим, где вес меньше, риск травмы меньше, работа идет на количество повторений. Шварценеггер говорил про жим, что это одно из самых недооцененных упражнений: работают все мышцы, вообще все – спина, пресс, руки, ноги, все стабилизаторы. За одну тренировку прожимаешь восемь-девять тонн, выносливость классная, при этом риск травматизма сведен к минимуму, а то ведь грудную мышцу надорвать можно очень легко на больших весах. Любое некорректное движение – и привет.
Шесть месяцев я привыкал к русскому жиму, потом вышел на соревнования. Клоунада это поначалу была на самом деле. У себя в зале ведь как – там чемпион каждый второй. А на соревнованиях совсем другое дело. Буквально два разных человека, разное состояние. Тут у нас элитный клуб, фарисейство этакое, а там обстановка спартанская, боевая, хорошо вообще, если раздевалка есть отдельная у мужчин и женщин. Скажем, в зале я уже делаю мастера спорта международного класса, а на соревнованиях пока нет. Обстановка, судьи, нервы дают о себе знать.
На первых соревнованиях я очень волновался. Смешно, казалось бы, я взрослый мужчина, выступавший перед двухтысячной аудиторией, я кандидат наук с опытом преподавания в вузе, но трясло как мальчишку на первом свидании, и я долго не мог ничего с этим ощущением поделать. Ты выходишь и, как в передаче « В мире животных », как в цирке, что‐то исполняешь такое публично. А тут рядом еще стоят люди, у которых одна нога толщиной, как весь ты. Но я не сдавался, занимался аутотренингом. На одном соревновании по русскому жиму я видел, как парень сделал 50 подъемов, а засчитали ему 39 – учли правильность выполнения. Я задался целью свести ошибки к минимуму. Горжусь теперь: 55 сделал – 55 засчитали. При внешней простоте дисциплины это целый пазл, который складываешь внутри, важно, как работают дыхание, мышцы. С улицы даже очень сильного человека приведи, не факт, что он сделает что‐то, не зная техники. Самый пока удачный психологически и по результатам турнир у меня случился как раз недавно. В девять утра соревнования, а накануне в час ночи мы с женой из ресторана вернулись, и утром это стр. 56