о т ц ы
возрасте. Многим кажется: «Все, я отец, у меня сто‑
ит, сперма есть». Но семья – это такой институт,
где вопрос самопожертвования на определенном
этапе становится приоритетным. Не каждый мо‑
жет совладать со своими гормонами, амбициями,
чтобы это самопожертвование включить. Кровь
бурлит, эмоции зашкаливают, итог – разбитая се‑
мья, дети растут без двух родителей, а все равно,
как ни крути, нормальная модель взаимоотноше‑
ний, когда есть папа и мама, если же кто‑то ис‑
чезает из жизни ребенка, это отзывается в буду‑
щем. Так, видно, произошло и у меня с двумя
старшими детьми. Дочь, которая родилась, ког‑
да я был на втором курсе, вообще не хочет, чтобы
ее что‑то со мной связывало, из‑за этого она даже
фамилию поменяла. Она сильно похожа на меня.
К сожалению, я не смог ее научить быть счастли‑
вой. Именно после этого опыта я пришел к вы‑
воду, что надо сосредоточиться на том, чтобы на
учить детей быть счастливыми, чем и занимаюсь.
Я ищу с сыном точки контакта, те интересы, где
мы можем быть вместе вдвоем. И не в вирту‑
альной – в реальной жизни. Психологи часто со‑
ветуют попробовать узнать интересы ребенка.
Но как я могу играть с ним в Counter-Strike, если
меня там убьют в первую секунду? То есть мне
надо потратить 100 часов, чтобы приобрести пер‑
вичные навыки. А зачем? У меня хронический де‑
фицит времени, и Counter-Strike меня даже эмоци‑
онально не цепляет. Зато цепляют горы, и Остапу
эта тема оказалась тоже близкой. Не так давно мы
поднимались на самый высокий вулкан на пла‑
нете Охос. Я, собственно, ради сына затеял это
восхождение, спросил у Бобка: «Сможет Остап?»
Тот кивнул: «Да». Бобок – это суперстар россий‑
ского альпинизма, он пять раз был на Эвересте,
верю ему. Только я Остапу сказал, что если он хо‑
чет подняться на гору, ему надо пробежать по‑
ловинку марафона, за два месяца он к ней под‑
готовился и пробежал за 2 часа 9 минут. Потом
даже не пикнул на восхождении, чем меня уди‑
вил, потому что из нашей группы в восемь чело‑
век двое сошли с дистанции, причем один впол‑
не опытный альпинист. Шли мы примерно две
недели, и все эти дни face to face 24 на 7, без теле‑
фона, social-медиа, отвлекающих штук, все время
в онлайне с сыном, и от общения никуда не деть‑
ся. Я там с Остапом проговорил столько, сколько
не проговорил за то время, что мы не живем вме‑
сте. И мне стало спокойнее. Я понял, что он нор‑
мальный умный парень, просто пока еще без чет‑
кого ориентира. Вот над этим сейчас работаю.
Недавно вот мне жаловался, что его угнетает ат‑
мосфера, где он находится, ему не нравится, что ба‑
бушка с дедушкой его щемят, все время недоволь‑
ны. На что я ответил: «Смотри, это нормальная
штука, ты живешь в системе, с которой надо счи‑
таться. И либо ты живешь по законам этой систе‑
мы и тебе надо вникнуть в эти законы и принять,
как экстраполировать их на свою жизнь, либо надо
и
д е т и |
жизнь
думать, как свалить оттуда, но свалить к маме ты
не можешь, ко мне не можешь. Тебе надо свалить
учиться в другую страну, придумать, как туда
уехать». – «Там же тоже будет система». – «Да,
но там ты шесть часов учишься, а 75% жизни стро‑
ишь как хочешь. Совсем другая история». Такой
совет я дал ему буквально на прошлой неделе.
Понимаю, что с ним происходит: он, как любой под-
росток, хочет, чтобы его не трогали, подносили
тарелку борща, а желательно десять тарелок,
хочет пожрать, сесть за компьютер, потом по-
срать в перерыве и опять п