Апрель 2005 | Page 74

РАССКАЗ-БЫЛЬ

… Вернувшись домой, я показал Вале и ее маме, Варваре Семеновне, гостившей у нас, партийный билет … Отныне я стал членом Коммунистической партии … Женщины поздравили меня и Варвара Семеновна, впервые назвав меня по имени и отчеству, сказала:

– Большую ответственность взял ты на себя, Юрий Алексеевич. – Коммунист – такой человек: сядет на него пылинка, и всем видно.

Прием в партию был величайшим событием в моей жизни.

Ю. А. Гагарин, из книги « Дорога в космос ».

Буду чи принципиа льным атеистом( во всяком случае, так я утверждал на экзаменах по диамату и истмату и при вступлении в ряды КПСС), должен сделать чистосердечное признание: я свято верю в разные приметы. Так, например, я твердо убежден, что если день не заладился с утра, значит и дальше жди проколов.

Так оно тогда и вышло. Накануне позвонили из Ташкента. Сашка Файнберг сообщил, что в Москву он прилетает завтра в шесть утра, и если не случится никаких ЧП, из Домодедово доберется электричкой, и где-то в десять предполагает быть у нас.

На полуслове связь неожиданно прервалась. Единственное, что я успел услышать:

– Бухаловку не покупайте, я везу с собой … Лицо жены мгновенно помрачнело. Я развел руками: – Что прикажешь делать? Навязать ему сухой закон я не имею права, да и потом, это бесполезно.

– Естественно, – ответила жена. – Ты этому и рад. Есть официальный повод выпить. Я взвился: – Ты прекрасно знаешь, что я сейчас не пью! Завтра мне сдавать на студию сценарий, и я как проклятый сижу за пишущей машинкой.

Жена скептически усмехнулась и отправилась на кухню.

Я снова сел к машинке домучивать сценарий. В который раз перечитал незаконченную сцену:

«– Ну что, товарищи? – усталым голосом произнес секретарь партийного бюро, с тревогой покосившись на часы. – Будем закругляться? Время приближается к семи.( Действие задуманного фильма происходило в период перестройки, когда винные отделы работали до 19 часов – автор). За распитие портвейна во время пребывания на койке в вытрезвителе и за совращение лейтенанта медицинской службы Алтуховой в часы ее дежурства на той же самой койке предлагаю вынести молодому члену партии Хохлову строгий выговор и в последний раз его предупредить. Кто « за », прошу голосовать.

В парткоме повисла тишина …»

Тишина в сценарии висела уже больше двух часов. Эпизод застрял на самой кульминационной точке и ни на строчку не продвинулся. Я никак не мог решить, как наказать бедолагу коммуниста? В сотый раз мучительно перечитал Программу и Устав КПСС, звонил товарищам по партии и просил совета. Те дружно посылали меня в известном направлении. И были совершенно правы. Я стал припоминать свои аналогичные истории. Всё напрасно. Хотя я и сам был секретарем партийного бюро на сценарном факультете ВГИКа, но специфику работы заводских парторганизаций я не знал.

Мне показалось, что страничка незаконченного текста, торчащая в каретке, от времени уже успела пожелтеть. За это время жена успела приготовить борщ, прокрутить котлеты, испечь яблочный пирог, сварить компот, вытрясти ковер, вымыть пол в квартире, накормить пса Филю, перестирать белье, а я все продолжал сидеть над незавершенным эпизодом.

А тут еще ночной звонок от Сашки из Ташкента. Сцена заседания партийного бюро отодвинулось на задний план. В голову полезли совсем иные мысли …

Александр БИЗЯК, Израиль

К ЛЕНИНУ, ЗА ВОДКОЙ

Из цикла « Моя жизнь в КПСС ». Партийные забавы, внеуставные шалости, курьезы, антипартийные проказы, детективные истории

Визиты Сашки Файнберга в Москву для нас с женой всегда были большим событием. Александр Файнберг – наш старинный друг, божьей милостью Поэт. Его стихи публиковали « Новый мир », « Знамя », « Юность » и многие другие центральные издания.( Забегая в наши дни, хочу отметить, что сегодня он – единственный среди русскоязычных литераторов, получивший звание « Народный поэт Узбекистана »). Короче говоря, Александр Файнберг – человек, которым мы гордимся. Единственное, что смущало мою жену Людмилу, так это некоторая его склонность к злоупотреблению крепкими напитками. Но скажите мне( только откровенно!), кто из поэтов и представителей других литературных жанров не грешит таким пристрастием?! Если кто-то из писателей решится опровергнуть этот тезис, пусть заржавеет его литературное перо!

Каждый раз, прибыв в Москву, Сашка сразу направлялся к нам, в Текстильщики, обретя у нас и стол, и кров и самое радушное внимание.

Ночные посиделки до утра, чтение стихов, слезы восхищения, полутрезвые объятия, полупьяные признания в любви … Чем больше наши души наполнялись нежностью друг к другу, тем меньше оставалось на столе бутылок.

– Когда они закончатся?! – шептала мне жена. – Ведь скоро утро …

– Как только Сашка дочитает свои последние стихи.

Но, как я уже сказал, Файнберг был действительно большим поэтом. Чтобы продлить застолье, он тут же, за столом, сочинял все новые и новые экспромты …

Но вернусь к началу той незабываемой истории. Ни в десять, ни в одиннадцать Файнберг, как обещал, у нас не появился. Я дозвонился в Домодедово. Мне ответили, что ташкентский самолет благополучно приземлился ровно в шесть утра.

Я сидел у пишущей машинки, вымучивая чертов эпизод, а перед глазами маячил Сашка.

На душе становилось все тревожней. Ведь за это время можно было заново слетать в Ташкент …

Наконец, в половине первого позвонили в дверь. Я вскакиваю с места и бегу вприпрыжку открывать. На пороге Сашка! Ну, слава Богу! Мы обнялись. Спрашиваю друга, что случилось, почему он опоздал. Сашка, несмотря на то, что он поэт, смачно выругался прозой. – Сначала дай мне выпить. Меня всего колотит.

– Погоди, – оборвал я друга, – ты вчера сказал по телефону, что привезешь бухаловку …

– В том-то все и дело! – заорал поэт. – Бутылку коньяка пришлось разбить о голову мента, когда я ехал в электричке.

– Успокойся и расскажи все по порядку …

И Файнберг стал сбивчиво рассказывать, что приключилось в электричке.

Прильнув к вагонному окну, он безмятежно любовался подмосковными пейзажами. На полях еще лежал апрельский снег, занималось утро, и в голове поэта зарождались очередные поэтические строки. Под мерный стук колес в дорожной сумке побулькивал коньяк. На душе было спокойно и светло.

Файнберг перевел взгляд на попу тчика-соседа, сидевшего напротив. Тот, не отрываясь, подозрительно смотрел на Сашку. На соседе была шинель с майорскими погонами ВВ( внутренние войска), а на изрытом оспиной лице красовались вислые усы цвета таракана.

Файнберг брезгливо отвернулся от соcеда и снова стал смотреть в окно. Увидел, как на околице какой-то деревеньки на бревнах разместилась кучка мужиков и мирно выпивала. Даже

74 www. RUSSIANTOWN. com № 4( 21) апрель 2005 г.