ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
Вера в своё прошлое и будущее, почерпнутая из « памяти прошлых жизней », является, в ряде случаев, теми крыльями, которые способны поднять человеческое сознание над тяжеловесными глыбами чужеродных догматов. Тем не менее, сами эти крылья со временем могут стать не менее тяжёлыми, намертво пригвоздив личный дух к наезженной колее привычных схем. А что, если сам « анамнезический опыт » имеет другой источник? Что, если средства, с помощью которых такой опыт подвергается проверке 1, указывают просто на энергополевое единство человеческой популяции, в которой родственные сочетания элементов принимают определённые формы, а эти формы могут быть символически и образно выражены? Что, если нет никакой « космической республики », а я— не « звёздный бодхисаттва », возродившийся из пепла? Наконец, что, если я на самом деле ничего не знаю о том, кто я, откуда и куда иду, и иду ли куда-либо вообще— просто в силу невозможности знать что бы то ни было « безусловное »? А знает ли вообще кто-нибудь подобные вещи? Мы стоим на краю Пропасти...
Ещё одним разочарованием, обусловившим состояние духовной усталости, является осознание бессмысленности любого кликушества, в чём бы оно ни выражалось. Знает ли в действительности астролог о тех вещах, о которых он так уверенно говорит, вроде зависимости человеческой судьбы от звёзд или того, что характер человека является продуктом астральных влияний, имевших место в момент его рождения? Знает ли парапсихолог, « видящий органы », подлинные пути исцеления? Существуют ли эти пути вообще? Знают ли мыслители, даже самые глубокие, действительные траектории развития Абсолютной Идеи, позволяющие ей облечься в материальное бытие? И есть ли резон даже заикаться об « абсолютности », когда сплошь и рядом мы зрим относительность, причём как вовне, так и внутри себя?
Утверждение о себе как об уже познанном объекте не менее бессмысленно. Древние учили, что человеческая личность есть микрокосм, отражающий Большую Вселенную. А если Вселенная бесконечна или, по крайней мере, весьма велика, то никто из смертных, в силу элементарной нехватки времени, не способен познать её— а значит, и себя самого!
Следовательно, знание человека о самом себе никогда не может быть философской системой с чётко обозначенными связями между заведомо ограниченным числом элементов. Не может оно быть и религиозной доктриной, поскольку Трансцендентное даже на Земле уже явило себя во множестве вариантов вербализации, и в процессе отдельной человеческой жизни подобные формы могут быть актуализированы на уровне « внутреннего Я » 2. Наукой такое знание тоже не является, поскольку экспериментировать в самом себе можно лишь с эфемерными сгущениями чувств, мыслей и желаний, которые заведомо случайны и не могут быть признаны тождественными своему « источнику ». Остаётся, наконец, интуиция. Но последняя руководствуется наследственными паттернами при « схватывании » ответов на вопросы, тем более что сами вопросы не выходят за рамки наших способностей к вопрошанию,
1 Подобные случаи имели место даже в наши дни, когда ребёнок, вспомнив свою « прошлую инкарнацию », мог подтвердить правоту своих слов, найдя реальных людей, связанных родственными узами с умершим человеком, дух которого переселился(?) в тело этого ребёнка. 2 Примером тому является Алистер Кроули, который учил о возможности « пропустить через себя » одну за другой все основные религиозные модели человечества, чтобы познать их относительность.
82