ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
ва Иванова, Апта и далее по списку. И это ещё неплохо, если у нас хватает вкуса и
чувства собственного достоинства для того, чтобы читать хорошие переводы. Неко-
торые же судят об античной культуре, сначала прочитав Николая Альбертовича Куна
(ладно бы в детстве — я знаю профессора, который ограничился этой книгой и напи-
сал при этом две диссертации по культуре античности), затем — разбавив его
Грейвсом, Элиаде, и, наконец, зашлифовав всё это ужаснейшим, отвратительнейшим
Карлом Тифоном Юнгом — тем самым, который, казалось бы, был извержен самыми
смрадными глубинами Преисподней для того, чтобы весь мир привести в состояние
бардака, в коем от природы пребывает его хаотический ум. Ах, да. Для любителей
поизвращаться предлагаю дополнительное чтение: «Боги в каждом мужчине» / «Боги
в каждой женщине». Всё.
Как античные боги внезапно стали такими пошлыми, безжизненными и (ар-
хе)типичными? Почему мы уже не воспринимаем их как реальность — но лишь как
весёлые и бессвязные сказочки, в которых уже и сами греки, как якобы демонстри-
рует нам на собственном примере Павсаний, не могли толком разобраться? Когда-то
бог царства смерти был настолько таинственным и запретным, что его имя не произ-
носилось, а сам он преимущественно не изображался. Сегодня можно включить дис-
неевский мультфильм о Геркулесе и полюбоваться болтливым синим качком, у кото-
рого макушка постоянно напоминает неугасимую спичку. Как это могло случиться?
Думается мне, Жан Рэй, как и подобает истинному Поэту, открыл нам очеред-
ную завесу Бытия. Раньше через образы богов интерпретировался весь мир — нечто
таинственное и непостижимое человек воспринимал интуитивно, совершенно не бу-
дучи способным выразить воспринятое рационально. Человек фактически чувствовал
те силы, которые управляли (управляют) миром, и выделял из них те, которые мог
выделить. Выделял, присваивая им имена. Вот откуда взялись персонифицированные
44