ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
У Лавкрафта рыболюди (чуть не написал «раболюди») населяют мрачный
плесенно-зловонный городишко Иннсмут на обезлюженном побережье.
Покосившиеся портовые хибары, окутанные мрачными тенями все-
общей неприязни и подозрения, соединялись подземными норами,
что превращало мерзкие трущобы Иннсмута в настоящий «мура-
вейник» для таких чудовищных уродов. Жутковатые ощущения ис-
пытываешь при виде чёрных глазниц опустевших домов, а бесконеч-
ные улицы прячут гниющие комнаты с взбесившимися червями и па-
уками. Всё это внушает первобытный, почти животный страх и
отвращение.
Нынешний политический ландшафт — ну чем не Иннсмут (какой город ни
возьми — Питер ли, Сочи)? Вид столь же удручающий. Вместо политической
борьбы — чудовищных размеров кашалот, пожирающий планктон: мы — в Иннс-
муте, куда ни загляни — в краснодарские «шанхаи» у реки Кубань, в Госдуму или
Законодательные собрания. Будто всё политическое и жилое пространство
наводнили двоякодышащие рыбы и амфибии, меняющие цвет перед выборами. А
ранее завоёванные права регионов превращаются в чернильную завесу, которую
при малейшей опасности за своё существование выпускают всезнающие канце-
лярские каракатицы. Тератологические аномалии и уродства, как известно, воз-
никают вследствие нарушения развития или наследственных болезней.
Про эту «глухоту паучью» хорошо сказал Осип Мандельштам. Ещё в про-
шлом веке.
Роговую мантию надену,
От горячей крови откажусь,
Обрасту присосками и в пену
Океана завитком вопьюсь.
178