ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ Введение
Итак, в данном эссе мы планируем более-менее кратко рассмотреть основные вехи развития британского оккультно-магического комикса, а также с чем его едят и куда его приспособляют. Проблематика нашего претенциозного исследования достаточно широка в обхвате, поэтому наш ответственный фильтр-модуль отобрал всего только три наиболее концептуальных и всемирно известных работы в этой области знаний: « The Invisibles » Гранта Моррисона, « Prometea » Алана Мура и « Requiem Chevalier de Vampire » Пэта Миллса. Попробуем ретроспективно взглянуть на истоки избранного нами жанра. Термин « магический реализм » впервые появляется у немецкого историка искусства Франца Роо в его работе « Постэкспрессионизм. Магический реализм »( 1925 год) в описании живописных методов новой волны. Роо писал об удивительной реальности на полотнах художников, которая с помощью смещения перспективы и искажения пространственного жизнеподобия приобретала « магическое » наполнение. В 1927 году испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет осуществляет частичный перевод на испанский язык книги Роо. Так начинается шествование магреализма по миру. Концепция постепенно впитывает в себя, помимо изобразительного искусства, также беллетристику, поэзию, музыку, драматургию. Причём литература в конце концов становится доминирующим аспектом этого специфического жанра XX века. В этот колдовской котёл метафорического слога свои значительные лепты вносят такие, на первый взгляд, разнородные дрессировщики букв, как австриец Густав Майринк, чешский еврей Франц Кафка, шотландец Дэвид Линдсей, франко-бельгиец Жан Рэ, россиянин Михаил Булгаков, американец Говард Филлипс Лавкрафт, поляк Стефан Грабинский, англичанин Элджернон Блэквуд, аргентинец Хорхе Луи Борхес, польский еврей Ян Бжехва, ирландец Джеймс Джойс, россиянин польского происхождения Сигизмунд Кржыжановский, серб Милорад Павич, польский еврей Бруно Шульц, ирландец Эдвард Дансени, итальянец Джанни Родари, россиянин Даниил Хармс...
Почему всё-таки « магический »? В чём тут, собственно, соль? Неужели само понятие « магия » ещё не изжило своё за время охоты на ведьм в Средние века?
Приведём хорошую цитату.
Эпитет « магический », во-первых, наряду с первичной, видимой реальностью, включал в себя вторую, загадочную и необъяснимую, скрытую от наивного взгляда сторону действительности, которую писатель должен был обнаружить и « реалистически » изобразить в своём произведении, и, во-вторых, « магической » должна быть сама способность художника снова соединить воедино распавшийся и обособившийся мир предметов и человеческих отношений, вдохнуть в него смысл, создавая тем самым новую модель взаимосвязей мира и человека.
Гугнин, 2001
138