ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
Это изменение — глубокое понятие сетианства. Даже нашу магию основания
мы классифицируем как часть сферы, возможной для всех сетианцев. Наша самая
лучшая и яркая работа оценена не из-за страха, который она могла бы внушить, а по-
тому, что она служит постоянным внешним напоминанием о том, чего можно до-
стичь. Нас, тех, кто в Храме, не интересуют какие-то отдельные великие мужчины и
женщины. Нас интересует создание окружающей среды, которая породит множе-
ство великих мужчин и женщин. Один гигант — это счастливая генетическая случай-
ность, раса гигантов — способ изменить мир.
Чем опасны такие документы?
Текст — это предмет для большого количеству манипуляций, и потому одни
только книги не могут быть основанием для посвящения.
Если вас сильно разозлили соседи, все книги для вас будут о ничтожности сосе-
дей и о вашем благородстве. Если вы любите, все книги для вас — о любви. Если вы
ищете опровержений, все книги предлагают новые и мощные формулы опроверже-
ния.
Книги, выстроенные в определённой последовательности, хороши тем, что мо-
гут отделить вас от того, к чему привязались ваши эмоции.
Если книга преподаёт инициатический урок того, что эмоции должны следовать
за вами, а не вы за ними, книга эта — серебро. Эта книга имеет значение в моменты
ясности.
Если вы получаете в ней ряд обстоятельств, вызывающих такие моменты ясно-
сти, книга эта — золото.
Если книга содержит правила, которые могут произвести больше моментов яс-
ности, книга эта — драгоценный камень.
Если же книга содержит правила, позволяющие достичь момента ясности
больше чем одному человеку и поведать о его понимании другим, тоже испытываю-
щим эту ясность, книга эта имеет искру живого огня.
Таковой, по моему мнению, является ценность Хрустальной скрижали Сета. Для
того, кто хочет упорно трудиться ради силы и знания и почти обрёл их, этот основной
текст Храма бесценен.
Однако большинство из нас, несмотря на наши возвышенно звучащие притяза-
ния, хочет короткого и лёгкого просветления. Поэтому мы играем в бирюльки с бук-
вами и числами текста, пытаясь прочесть в нём тайное знание (когда нам не удаётся
обнаружить в нём даже очевидного) или занимаясь иным подобным досугом. Такое
отвлечение может привести нас ко множеству ошибочных умозаключений, а если мы
ощущаем, что текст, с которым мы играем, имеет божественное происхождение, мы
так или иначе чувствуем, будто бы бог хочет, чтобы мы занимались этими абсурдны-
ми вещами. Так мы делаем наш собственный сон священным и ежедневно отдаляем
облик тех самых вещей, которые, как утверждаем, мы ищем.
Эта опасность велика, и в этом смысле любой вдохновленный текст — ловушка
для человека, увлечённого своим хобби.
88