АПОКРИФ-95: 16-30.09.2015 (F/G5.1 e.n.)
Мейчен самолично к этому времени готов сыграть в опасные игры с концептом
«художественное», освещая его потенциал для получения аморальных обертонов.
Один из нарраторов Мейченовского мультиромана 1895-го года «Трое самозванцев»
презентует себя читателю в роли «артиста» преступности. Притча, которая повеству-
ется от его лица, «История Железной Девы», касается коллекционера орудий пыток, у
которого весьма искушённый художественный (если здесь вообще уместно слово
«художественный») вкус к своему делу. Он погибает при ужасном инциденте в соот-
ветствии с названием вставной новеллы: симптоматично, что садизм читателя призы-
вается на службу для справедливого наказания этого коллекционера.
Художественная литература — это хрупкая платформа для инициации либе-
ральных или этически-допустимых отношений. Когда мораль истории осуждает от-
вратительное или ужасное, читатели могут легко дезавуировать или же обратиться
против неё. Писатель может попытаться сделать то же самое, утверждая, что сочи-
нил свой текст только чтобы удовлетворить аппетиты почтенной публики, но с весьма
малой долей вероятности его заверения примут всерьёз. В 1895-м Мейчен, возмож-
но, был подвергнут анафеме просто благодаря своим знакомствам с авангардистами
и в особенности с Уайльдом: его работы иллюстрировал сам Бёрдсли, известный по
графике к «Саломее» последнего. Но эти коннотации не относятся к делу: работы
Мейчена вполне заслуженно могли быть осуждены как нездоровые по их собствен-
ным достоинствам, что и имело место быть. Этот фа кт наглядно показывает, что мо-
ральный люфт поздних 90-х гг. XIX века был направлен не только на мужеложство, но
и вообще на любых авторов, чьи тексты могли быть расценены как «развращающие».
Проза Мейчена в период 1890-1895 гг. представляет собой однородную про-
блематику: всё здесь вежливо, захватывающе, богато амбивалентностью, истерио-
генно. В 1895-м он приходит к выводу, что данная метода исчерпала себя, и начинает
поиски чего-то нового. Нет чётких доказательств, что Мейчен когда-либо читал Нор-
дау, но текст, который был им придуман, «Холм Грёз», часто считающийся его лучшей
работой, словно бы создан в ответ на обвинения немецкого психиатра. «Холм Грёз»,
возможно, написанный для защиты, намного менее истеричен, чем те же работы
Мейчена 1890-х, и, кроме всего прочего, прошёл долгий путь к принятию перспекти-
вы своего научного оппонента. Это особенно удивительно, когда, памятуя о ненави-
сти Мейчена к учёным, находишь хвалебные речи в их честь в позднем его творче-
стве.
Герой романа — молодой писатель Луциан Тейлор, который, не в состоянии
взаимодействовать с окружающей средой, в конце концов терпит неудачу и умирает.
Мейчен не был единственным автором своего времени, кто развивал тему художни-
ка, не могущего добиться признания. Повесть Джорджа Гиссинга 1891-го года «Нью-
Граб Стрит» изображает двух вполне подходящих под данный критерий персон, мо-
лодых новеллистов Эдвина Риардона и Джона Биффена, обоих заканчивающих жизнь
подобно Луциану; однако мы не можем быть до конца уверенными, что Гиссинг воз-
лагает вину за этих потерянных душ на равнодушный мир, а не на недостатки самих
писателей. «Холм Грёз» же приближается к этой точке зрения с богатым багажом
двусмысленности.
Постепенно выясняется, что Луциан является дегенератом. В начале романа, в
обжигающе знойный летний день, он взбирается на одноимённый холм, засыпает или
129