ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
Ломброзо присвоил себе право судить Бодлера как человека, в его привычках, его эмоциях, его интимных предпочтениях( к « уродливым и страшным бабищам »), но он не делает никакого суждения о его творчестве. Его самый преданный падаван, Макс Нордау, медик-энтузиаст, но также и активный участник культурной жизни, в свою очередь, не уклоняется от подобного секзорцизма. В его книге « Дегенерация », опубликованной в Англии-матушке в 1895 году, году падения Уайльда, он исследует не только черты характера его современников из числа богемы как медицинские симптомы, но также и их работы в отдельности. Нордау обвинил современных ему художников и писателей— эстетов, трущобных реалистов, прерафаэлитов, французских импрессионистов и прочий сброд— ни много ни мало в вырождении и предоставил особенности их творчества как наглядные доказательства своей правоты. В центре современного искусства и изящной словесности он видел артистов, страдающих гиперактивностью, истероидностью, грёзоодержимостью, не владеющих логическим мышлением, структуризацией и пониманием тех или иных явлений. По его мнению, эти дегенеративные артисты неспособны к фокусированному, избирательному вниманию, что и приводит к экстатическим мистифицированным видениям, часто имеющим оттенок « болезненно-раздражающей » сексуальности, которая не может быть контролируема, как не может быть приостановлено кровоснабжение перевозбуждённых клеток головного мозга. Он также видел это « вырожденное » искусство как нечто приближающееся к теории заговора. По его мнению, имела место быть договорённость между дегенератами из среды богемы и их поклонниками из числа вырождающейся публики, работающими сообща, чтобы обеспечить торжество своего рода культуры, которая будет почковать свои подобия, подрывая устои государственной нравственности.
Влиятельные труды Нордау репрезентируют широкий шлейф постдарвинистского взгляда на реальность и представляют авторитетное мнение в вопросе охоты на артистов-дегенератов. Таким образом, в 1895-м не одним Уайльдом стало меньше после судебной инквизиции, но гонениям подвергались едва ли не все распущенноориентированные авангардисты. При ближайшем рассмотрении таких знаковых фикций как « Доктор Джекил и мистер Хайд » Р. Л. Стивенсона( 1884) и « Дракула » Брэма Стокера( 1897) мы можем убедиться, что в те времена Европа была охвачена паническим хоррором перед зверем в костюме денди. Сам художник может быть идеально подогнан под роль, как и любой из его героев.
Теперь— к теме статьи. Артур Мейчен был писателем фантастического и оккультного жанра, чья карьера была отмечена этим драматическим сдвигом в литературном и не только климате 1895-го; однако, не будь этого испытания, он не создал бы, пожалуй, своих лучших шедевров. Рождённый в 1863 году в семье деревенского викария, в славном Каэрлеоне-на-Аске, маленьком городке приграничного района Южного Уэльса, Гвента, Мейчен был учёным от природы, но его семья была слишком бедна, чтобы он мог последовать по стопам своего отче в Оксфорд. Вместо этого он ещё в подростковом возрасте отправился в Лондон-таун, официально— чтобы стать журналистом, но в действительности— чтобы жить жизнью, посвящённой литературе. В своих ранних сочинениях мятежный молодой человек отвергает сам язык своего времени, предпочитая вместо этого писать на архаическом, « фантастическом » наречии XVII столетия. Затем, внезапно, в 1890 году, он бросает этот подход, перейдя
126