АПОКРИФ-95: 16-30.09.2015 (F/G5.1 e.n.)
ному психоанализу Пруста. Чуть ли не на каждой странице — эпифания. Вулф, прохо-
дя через маленький тупиковый осенний деревенский садик с купами петрушки и по-
никшими хризантемами, «будто бы их души были вымыты из них», внезапно останав-
ливается, сражённый видом камня, «покрытого ярко-зелёными мхами, крошечными
и бархатистыми, будто бы наслаждающимися жизненным расцветом самих себя, по-
среди всеобщего растворения. В какой-то момент, похожий на прилив тёплого лет-
него воздуха, вспышкой озарения сквозь его сознание пронеслись воспоминания о
пирсах Вэймаута, покрытых маленькими зелёными водорослями...»
«Вулф Солент», будучи в значительной мере опытом спиритуального путеше-
ствия отдельно взятого индивидуума, продолжается «Гластонберским романсом»,
задуманным в бескомпромиссно гаргантюанском масштабе, с сотнями действующих
лиц и на фоне метафизических и мифологических размышлений, что выдерживает
сравнение с самим Достоевским. Сюжет хромает, но в его целокупности проступает
могучая сила, и многие его эпизоды — в особенности, карнавальные уличные сцены
— потрясающи. События концентрируются вокруг легенды о Граале, которая пре-
следует Поуиса всю его жизнь («От Ритуала до Романса» Джесси Л. Уэстон, 1920 —
один из вдохновляющих текстов), но Куперу удаётся каким-то образом втиснуть в
канву множество прочих своих навязчивых интересов и идей: вивисекцию, порно-
119