ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
( когда человек умирает и перерождается в новом облике среди людей, своих потомков), они стали чем-то принципиально новым. Они сравнились с богами, со своего рода стихийными силами. Кроме того, сейчас это очень проблематично и не во всех индоевропейских традициях восстанавливается( например, славянскую очень трудно восстановить, потому что осталось мало источников), но в Северной традиции, как принято считать, не было именно идеи остановки, что цель человека— это стать богом. Вот, например, в каббале цель человека— это именно слиться с богом. Слиться, утратить свою личность— это его высшая цель.
А здесь конечной цели нет?
И. М.: Конечной цели нет. В славянской традиции известно, мы здесь люди, славяне, Даждьбожьи внуки, т. е. своего рода дети, внуки богов, которые, постепенно развиваясь, могут сравниться как с сыновьями Даждьбога— богами младшего поколения, так и с самим Даждьбогом— богом старшего поколения. Если продолжить эту мысль, то можно, совершенствуясь, перерасти и уровень бога— как мы себе представляем этого политеистического бога,— и выйти на уровень Рода. А Род— это, буквально, сверхличность, это сущность, которая не сотворила наш мира, а именно сама легла в его первооснову. На самом деле это очень сложные метафизические термины, но можно сказать, что человеческая личность( т. е. уже не человеческая, а сверхчеловеческая, уровня богов), совершенствуясь, отпочковывается от здешнего мира и формирует что-то принципиально новое, своё.
Свой мир.
И. М.: Свой мир, именно. Причём как бы не творит, в чём отличие от монотеистического демиурга.
Не снаружи находится, а внутри него...
И. М.: Да, в северной магии принципиально иное отношение к взаимодействию с богами. В южных традициях— у негров, у средиземноморских народов, у семитов— рабские отношения с богами. Я семь лет служил своему господину— значит, этим я служу своему господину, который на небе. Соответственно, поскольку я исполняю волю своего господина на небе, я могу того же требовать от тех, кто стоит ниже меня. Там были те, кто не может ни от кого ничего требовать— рабы, но их уже никто особо не спрашивал. Их вообще никто ни о чём не спрашивал, нигде. Вообще, у нас, на Севере, было именно не « господин-раб », а братские отношения с богами, родственные. Их почитали как старших родственников и одновременно— как какое-то подобие самих себя, потому что мы все части единого Рода. Причём самостоятельные, а не как каббала учит, что мы все отпочковались от единого бога вопреки его воле. Даже не вопреки воле, но конечная наша цель— это обратно туда залезть. Среди индоевропейцев другая идея— о том, что мы здесь играем не менее важную роль, чем боги, просто другую. Всё, что имеется, играет какую-то роль. Другое дело, что если имеется педераст или враг какой-то— его нужно ликвидировать, в этом его роль.
182