АПОКРИФ-94: 1-15.09.2015 (F5.1 e.n.)
Симона де Бовуар, Сартр, Че Гевара
«Что-что? Вы что-то сказали, господин Партр?» — хочется переспросить. Всё-
таки мысль философа подчас вертлява, как бёдра девушки в танце. Хайдеггер в сво-
ём позднем творчестве сделал предположение о том, что только поэту, в частности
Гёльдерлину, удаётся прикоснуться к подлинному бытию в своём творчестве. Был
свой Гёльдерлин и у Сартра — Бодлер.
Бодлер привлекает Сартра не только как творческая личность. В перипетиях
судьбы поэта Сартру чудится знакомый мотив. Неполная семья, враждебность окру-
жающих, попытка определить личную дистанцию по отношению к миру, кажущемуся
чуждым.
Оба мальчика болезненно педантичны в одежде. Из самого себя создаётся ис-
кусственный образ, того же требуется и от окружающих.
Уже в первой романтической повести «Фанфарло» Бодлер намекает на то, что
обычная красота обнажённой женской плоти его не прельщает. Вот что происходит с
его молодым героем Самюэлем:
« Найдётся ли человек, который не отдал бы полжизни за то, чтобы его самая
сокровенная мечта предстала перед ним без покровов, чтобы обожаемый призрак,
созданный его воображением, одну за другой совлёк с себя все одежды, призванные
оберечь его от взоров толпы? Однако Самюэль, во власти странной причуды, принял-
ся выкрикивать, словно капризный ребёнок: “ Хочу Коломбину, верни мне Коломбину;
верни такой, какой она была в тот вечер, когда свела меня с ума, явившись в дико-
винном наряде, в корсаже, как у циркачек ” 1 ».
Даже вдохновение Бодлер презирает за его природность, инстинктивность. В
противоположность поэту, ищущему вдохновения, он скрупулёзно трудится над сво-
ими стихами, подбирая каждое слово и звук. Природный мир заменяется миром во-
ображения, в котором создаются искусственные оттенки и небиологические образы:
свет, холод, прозрачность, стерильность.
1
Бодлер «Фанфарло».
147