АПОКРИФ-91: 06.2015( C5.1 e. n.)
Ольга: Как правильно подходить к написанию? С учётом размеров? Или сначала писать, а потом определять?
Fr. Nyarlathotep Otis: Для начала я бы посоветовал писать, как пишется, но при этом, если в окончательном для автора виде образовалась какая-то поэтически сильная строка, и от неё уже строится остальное стихотворение, стоит посмотреть по пальцам, по счёту, какой там размер. И когда к этой строке что-то дописывается— то тоже считать, для начала, а потом это приходит уже само. Знать сами названия наизусть не обязательно, я вон сам вспоминаю только по ассоциациям: « амфибрахий » значит « двурукий »— стало быть, симметричный, дактиль— по дактилической рифме, ямб и хорей— по « Онегину » и « Буре », анапест— что осталось.
Ольга: Можно ли сказать, что если стихотворение не вписывается в стандартные размеры, то оно безграмотное?
Fr. Nyarlathotep Otis: Опять же, есть приём, а есть неумение пользоваться приёмами. Одно и то же может быть результатами того и другого, но восприниматься оно будет совершенно по-разному. Если видно, что человек меняет размер от строфы к строфе( скажем, ямб на анапест, потом на хорей, потом ещё на что-то, иногда очень неровное), и это никак не связано с изменением смысла( сюжет продвигается линейно, а тут— бах!— и постоянные смены)— то это косяк. То же самое, если всё стихотворение идёт более-менее ровным размером, а в некоторых местах без какого-то обоснования вместо трёхстопной идёт четырёхстопная строка, это тоже косяк. Если меняет размер каждая последняя строка в строфе— то это уже может восприниматься как приём. Если цезуры используются в большинстве строк— это тоже может восприниматься как приём. Если имеется какая-то симметрия, закономерность в отхождениях от стандартов— это приём, если же они случаются эпизодически и неравномерно— это режет глаз.
Дальше о ритмах. Если мы делаем стихотворение ещё более вольным, у нас получается верлибровая строка— когда она не укладывается в какие-то классические размеры, но при этом, когда читаешь всё вместе, общая ритмика воспринимается. Между классическими размерами и верлибром есть переходные формы, которые нет смысла озвучивать, это сплошной континуум плавных изменений. Верлибр— это то, что я воспринимаю как границу стихотворного текста перед прозаическим. То, что принято называть стихотворением в прозе, я воспринимаю всё же как прозу, оно идёт ещё дальше от верлибра, не содержит стихотворного ритма по форме, но в нём может присутствовать определённая плавность текста, которая вносит в прозаический текст некоторую поэтичность.
Ольга: Я помню, в школе нас заставляли наизусть учить кусочки текста Гоголя или Лермонтова. Они были в прозе, но содержали очень поэтичный смысл.
Fr. Nyarlathotep Otis: Ещё о белом стихе. Часто путают белый стих, неграмотно написанный стих и верлибр, но это три разные вещи. Белый стих— чёткое соблюдение размера. В белом стихе, как и в обычном, присутствует образность— в отличие от неграмотно написанного стихотворения( до лингвистических приёмов— в том числе того, что называется тропами,— мы позже дойдём). В белом стихе всё это присутствует: те же самые « квадратики » с чётким размером, но без рифм, причём
81