АПОКРИФ-81: 10.2014( G5.0 e. n.)
событиями. Его упрекают в том, что он водил знакомство с уже заведомыми наркоманами и безумцами в писательской среде? Ну а с кем ещё ему было общаться? Не с буржуазией ли? Кроме того, в строках таких мистиков он тоже чувствовал приближение Рагнарёка...
Апологеты же мнения о том, что, дескать, Лавкрафт сам с нетерпением ждал явления всей запредельной братии во главе с Ктулху или Ньярлатхотепом, могут возразить, что нордического-то в мифологии Лавкрафта всего ничего, зато вот восточного, шумеро-вавилонского, семито-каббалистичного пруд пруди! Да, это так. И Ктулху, и Азатота, и Дагона, и всё остальное вполне реально отыскать в эзотерике евреев и арабов, может быть, под несколько иными названиями(« Ктулху » в ближневосточном варианте звучит как « Кутулху » или « Кутулу »), но с неизменной сутью. Но всякое столкновение любопытного исследователя с неведомым оккультизмом Азии, Африки или индейцев( вспомним, что Лавкрафт считал сокровенную суть их учений одинаковой— и одинаково враждебной белым европейцам), будь то в древних руинах мёртвых городов(« Безымянный город », « Заточённый с фараонами ») или по соприкосновению с некой частицей, хранящей античеловеческую чёрную магию(« Амулет »), приводило лишь к трагическому перевороту в сознании. Если персонаж и оставался жив( далеко не всегда), то шок сохранялся на всю жизнь. Лавкрафт предупреждал: на Востоке только смерть! И это логично— если прежде всего человек должен выстоять в борьбе со своими потусторонними врагами, то меньше всего ему в этом помогут культы, направленные на их призывание.
Ещё одна гениальная догадка Лавкрафта: Восток— это рабство. Рабство, которое уничтожает высокий и чистый интеллект белого человека, обрекая на фанатичное служение тому, что уничтожает тебя самого. Культ Ктулху есть культ недочеловеков и получеловеков, стремящихся реализовать заложенную в их суть программу самоуничтожения и высвободить ненависть к более совершенному вокруг. Пришествие Древних означает смерть человека и всего, что относится к человеку— так ведь и коммунистические болванчики, дегенераты и полукровки, радостно пели « и как один, умрём в борьбе за это!», словно лемминги, мостя своими трупами путь для нового воплощения воистину Древних— Древних Восточных Деспотов, один из которых, с прогнившим мозгом, даже торжественно погребён в семитическом зиккурате-мавзолее! Лавкрафт пишет, что люди перед приходом Ктулху « полюбят вкус крови и станут без страха, с весёлыми криками убивать друг друга »— что это, если не рецидив доарийского дикарства неандертальских и троглодитских пещер? И далее: « Земля запылает в яростном огне экстаза и свободы »,— это и вовсе словно сошло с революционных агиток эсэров-максималистов. Так и хочется спросить: Свободы для кого и от чего? Для тебя ли, белый человек? Увы...
Таким образом, становится ясно, почему Лавкрафт упорно именовал себя материалистом и подчёркивал свою атеистическую позицию. Он был белым человеком в полном смысле этого слова, заглянувшим в химерическую бездну враждебного мироздания, но не сломленным чудовищным откровением, а лишь с большей силой полюбившим свою Родину, о которой всегда писал простыми и искренними словами— как и всякий настоящий Мастер. Да, он знал о существовании т. н. « Богов », но все его знание говорило об их враждебности ему и всему тому, что было ему дорого.
153