ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
данности, и только такие «новаторы» как John Cage сосредотачивают пафос музыки в
самом звуке, в таковости сенсорных данных. Шопенгауэр в эстетическом учении об
иерархии искусств приближает музыку к самой «мировой воле»: музыка наиболее
непосредственно выговаривает голод жертвенного коня Упанишад, который всё
творит и всё пожирает. В европейской живописи удалённость выражена самим тех-
ническим средством — перспективой; в религиозных изображениях нездешнее за-
ключено в мистическом символизме. Надо сказать, что мистицизм, в своём чистом
виде, не является характерным примером несчастного сознания, т. к. в нём присут-
ствует изрядная доля актуальных переживаний. Духовные практики избавляют инди-
вида от тоски по отсутствующей реальности через позитивную актуализацию этой
реальности. Переступание (transcendere) в восточных культах вообще не затрагивает
область несчастного сознания: практикующий йогу гармонично вписан в бытие, его
духовные усилия не идут супротив божественных установлений и общественных за-
конов.
Именно гностические учения наиболее характерно выражают идею несчастного
сознания, занимая свою нишу в общеевропейской культуре и в каком-то смысле яв-
ляясь её архетипическим основанием. Ещё раз вспомним характеристики несчаст-
нейшего: «Несчастнейший надеющийся индивид не способен стать присутствующим
в настоящем для себя внутри своей надежды, так же как и несчастнейший вспоми-
нающий индивид не пребывает в настоящем внутри своей памяти» 1 . Здесь, как нам
кажется, большое значение имеет степень рационализации. Например, политико-
экономическое учение, обосновывающее свои замыслы неким реалистичным планом
их осуществления, теряет значительную долю несчастного сознания, не являясь
несчастнейшим, но только — несчастным в своей нынешней нереализованности. Те-
перь испытаем учение самого яркого представителя древнего гнозиса, Василида, на
степень несчастья.
Гностический миф Василида проясняет многое уже в самом своём начале: не-
существующий Бог из ничего создал несуществующий мир 2 . Вначале Он извергнул
панспермию (πανσπερμία), в которой уже заключалось всё существующее, все бес-
численные виды живых существ, подобно тому, как в семечке заключены будущие
корни, ствол, листья и т. д. В этом семени содержалось трёхчастное сыновство
(υίότης τριμερής). Первое было лёгким, второе — более плотным, третье — нужда-
лось в очищении. Первое сыновство, сразу после извержения, воспарило на крыльях
мысли и вернулось обратно к несуществующему Богу вследствие его великолепия.
Второе сыновство хотело повторить этот путь, но ему не хватало лёгкости. Тогда оно
обзавелось подобием крыльев первого сыновства — Святым Духом. Но когда второе
сыновство, взлетев на Святом Духе, приблизилось к несуществующему Богу и пер-
вому лёгкому сыновству, оно больше не могло пользоваться услугами Святого Духа,
т. к. его природа отличалась несовершенством в сравнении с природой всех трёх сы-
новств.