157
Апокриф-122: декабрь 2017( I5.3 e. n.)
гда не теряется для существа, её снискавшего, и, можно даже сказать, для мироздания в целом.
Этот рост фундаментален, основополагающ, он подразумевает реализацию самой Надежды, смысла нашей жизни.
Что касается этой глубокой мудрости, то в настоящее время мы можем объективно причислить себя к тем, кто преодолел эпоху веры,— к находящимся сейчас где-то в пределах эпохи исследований; и теперь наша великая надежда заключается в том, чтобы понемногу продвигаться в нашей нынешней жизни вперёд; хоть немного приблизиться в ней к полной зрелости.
Согласно буддийской терминологии, мы— секха, исследователи или ученики, пытающиеся понять и применить к собственной жизни величайшее собрание глубочайшей мудрости, когда-либо данной миру: что жизнь, неотъемлемую часть которой мы составляем, может немного приблизиться к Умиротворению.
Итак, что же, в таком случае, представляет для нас форма преданности, применимая для более глубокого роста и способная помочь нам продвинуться дальше на Пути? Это особая её буддийская форма.
Мы видели, что более ранняя форма состоит только в слепой вере; мы видели, насколько это необходимо для неразвитого ума; но, поскольку сегодня мы пытаемся исследовать, думать самостоятельно и применять наши размышления в жизни, мы, очевидно, преодолели тот возраст, когда нам могла помочь одна лишь слепая вера; для нас, достигших юности, она было бы регрессией, а не продвижением вперёд.
Мы заинтересованы в том, чтобы, продвигаясь дальше, отыскать внутренний Путь; и, как нам известно, такой прогресс был хорошо сформулирован как « очищение разума ».
Чем в этом может помочь преданность? и, если не тот устаревший её вид одной лишь слепой, преданной Веры, то какая её форма может помочь нам в этом случае? Буддийский ответ на последний вопрос заключается в том, что это, конечно же, не вера, ибо вера слепа, неразумна и основана не на жизненных принципах или фактах, а лишь на нашей надежде и нашем желании.
Это скорее зрелая Любовь, преданность, которая возникает от тренировки Понимания; истинное сердечное поклонение, рождающееся изнутри нас, когда мы достигаем некоего самообладания; когда это заблуждение о собственной личности не кажется более всей нашей надеждой на бытие, мы начинаем понимать ценность самопожертвования, обретая некоторое представление об огромном значении Любви, приведшей нас к знаниям Закона, которыми мы владеем.
Пока личность важна для нас сама по себе, нам кажется малоценным то, что другой должен был отдать всю свою жизнь— даже все свои жизни из многих— ради того, чтобы помочь всему живому обрести покой.
Когда верховодит эго, его гордыне кажется унизительным то, что мы должны преклонить колени, поклоняясь величайшему из существ, когда-либо существовавших на земле, на небесах или за их пределами.
Но по мере того, как мы очищаем сердце, понимая, что в этой мысли о себе кроется коренная причина всей боли, которой мы стремимся положить конец,— по мере этого приходит понимание полной бесполезности— нет, даже больше— огромного вреда от эгоистичных помыслов; и, тем не менее, каждому из нас, кажется таким труд-
157