128
Религия
Владимир Воронов Философия разрушителя
Людям свойственно бояться Тьмы. Они пытаются сторониться разрушения, пытаясь стремиться к созидательности. Так сложилось, что разрушение прочно срослось с Тьмой, а Созидательность— со Светом. Во многом этот ассоциативный ряд обязан анатомическим особенностям человеческого глаза, неспособного ориентироваться в отсутствии световых фотонов и делающего его практически беззащитным в кромешной тьме. Вместе с тем, пребывание человека в лучах света гарантирует ему успешную жизнедеятельность и, как следствие, созидательное начало. Неспособность видеть в темноте породила незнание, незнание породило страх, страх, наряду с фантазией, заставил появиться на свет множество тёмных мифов и легенд. Так в людской ум впервые закралась Тьма. Тьму боялись, её избегали, её возносили в степень самого разрушения, ибо безнадёжен был человек, входящий во тьму, будучи слепым и являясь лёгкой добычей хищников, которые не испытывали подобных ограничений в ночи. Шло время, и люди научились преодолевать холодные объятия Тьмы. Тем не менее закравшийся в самые потаённые уголки души страх одолевал людей ещё многие столетия; одолевает, впрочем, и поныне. Первичная ночь окружила себя множеством зловещих аспектов, пантеонов и ассоциаций, которые призваны были внушать страх и отторжение. Порой страх этот обращался отчаянием несведущих, что порождало культы тёмных божеств, созданные с целью умилостивить не знающую жалости Тьму. Затем отчаяние и страх сменились затмевающей разум яростью, которая породила тиранию культа умершего на кресте. Но бывали и те, что имел смелость взглянуть бездне в глаза. Именно они стали теми, кому по силам было уничтожить ложную грань дуализма, царившего в людском рассудке с начала времён, ибо чем больше мы вглядываемся в бездну, тем больше бездна вглядывается в нас, в конечном счёте воплотившись с нами воедино, став с нами одним целым, позволив нам разглядеть в её потёмках все тайны, доселе хранившиеся в бессветии Тьмы. Тем же, чья худая натура не позволила взглянуть в ночь, уготована участь ведомой овцы во главе с пастухом, который никогда не познает мудрости, дарованной осмелившимся спуститься туда, куда белосветники не осмеливаются бросить свой стыдливый взор,— туда, что так давно считалось апогеем разрушений.
Так ли Тьма смертельна? Так ли рьяно движущая сила Разрушения стремится поглотить всё без остатка на своём пути?
Всю историю человек, по понятным причинам, избегал Тьмы и разрушения. Он отвергал её, отказываясь принять её как часть той же данности, что и свет. Люди отказывались признать Тьму частью себя, частью своей природы, отчего она, а точнее людское узкомыслие, ещё не раз сыграет против них самих. Но Тьма всегда идёт рука об руку со Светом, равно как и Разрушение— с Созиданием, ибо нет между этими явлениями границ, способных сделать их непримиримыми врагами. Таковыми их делают лишь несведущие умы, видящие перед собой лишь насилие и разруху. Так, Разрушение всегда сменяется Созиданием, точно как и Созидание рано или поздно обернётся Разрушением. Созидание порождает жизнь, Разрушение отнимает её, словно жнец, срезающий колосья серпом. Но на месте пожинания урожая рано или поздно произраста-
128