170
Религия
Это произойдёт по истечении длительного времени после того, как пациент, совершенно не осознающий команду, пробудится, и эта фигура проявится должным образом.
Здесь это явление не просто субъективно, оно фактически становится вещественным. Нет сомнений относительно возможности этого феномена. За последние несколько лет это явление воссоздавалось сотни, а может быть, тысячи раз.
Чтобы связать то, что было сказано относительно подсознания, с тем, что было сказано прежде, можно отметить, что есть все основания полагать, что именно этот подсознательный разум имеет отношение к телепатии; а также, в довольно редких случаях, этот разум, по-видимому, способен к ясновидению и даже предвидению.
Однако есть и все основания полагать, что эта большая группа способностей разума, которую мы теперь, по упомянутым причинам, называем подсознательным « я » или « разумом », была гораздо более активной, гораздо более полно входила в обычное, бодрственное состояние психической жизни людей в прошлые века, чем в наши нынешние времена.
Возможно, было бы точнее сказать, что эта область умственного действия была ближе к порогу сознания, чем сейчас; она была более восприимчива к пробуждению. Возьмём лишь один из многих фактов, указывающих в этом направлении. Мы видели, как ум ребёнка стремится к постоянному состоянию, которое мы можем назвать предвкушением. Он всегда готов представить себя на грани какого-нибудь великого и чудесного события.
Теперь это состояние предвкушения( как хорошо известно тем, кто изучал современный гипноз) является одним из условий, которые предрасполагают к внезапному снижению порога включения более или менее подсознательной области.
Было отмечено, что любое условие, которое может характеризовать современное детство, вероятно, является напоминанием о рекапитуляции того состояния, в котором взрослый человек тысячи и более лет назад обычно жил в течение своей жизни.
Таким образом, эта склонность детства к предвкушению, с его подразумеваемой готовностью, внушающей уверенность, должна была быть нормальным состоянием ума несколько тысяч лет назад.
Почему же тогда, когда мы делаем какое-то внушение, подразумевающее чудесное, необычное или неожиданное, нормальному, взрослому, развитому современному разуму,— это внушение не срабатывает полностью? Отчасти, без сомнения, потому, что подсознание, легко внушаемое тогда, когда человек бодрствует, неактивно или частично неактивно.
Но в основном потому, что сознание, осознающее необычность внушения, сильно препятствует тому, чтобы эта идея его захватила.
Если бы мы могли каким-то образом сделать наше внушение таким, чтобы оно достигло подсознания, минуя сознание с его разумной склонностью налагать вето на необычное, тогда мы могли бы получить наше внушение преобразованным в субъективное или даже в вещественное, как это получается с загипнотизированным человеком.
170