161
Апокриф-118: август 2017( E5.3 e. n.)
ни самости, будь то собственное или высшее « Я »; но есть лишь континуум, поток бытия, непрерывное движение беспокойных течений жизни.
Ментальная юность наступает поистине медленно. Мы по-прежнему говорим( изза влияния на нашу речь этого ложного взгляда на мир) « я думаю » там, где правильнее было бы сказать « оно думается ».
Индиец времён Будды говорил: « Бог льёт дождь »,— а нам следует говорить: « Дождит ».
В этом контексте мы действительно продвинулись к непереходному наклонению. Но как долго это будет продолжаться в нашей речи о человеческих действиях? При такой персонализации явлений, неразрывно связанных с жизнью и возникающих из того же источника, ужасного Неведения, возникает эта очередная теория радости существования. Эти две идеи так правдоподобно и так естественно объединены в стихах английского поэта, восклицающего: « Бог в своих небесах— и в порядке мир!». Вот теории, названные Буддой ложным видением— Миччадиттхи, непониманием, которого мы должны избегать, если хотим быть достойными называться Саммадиттхи.
Во-первых, это теория о личности, концепция о том, что в мире или за его пределами находится неизменный витальный персонаж, в единственном ли, во множественном ли числе.
Во-вторых, это теория радости существования— мнение о том, что жизнь, по своей фундаментальной природе, благостна. Благо— жить ради удовольствия, самого по себе; и не важно, каким образом. В этом мы можем найти не известные кармические последствия тяги к удовольствию, приносящему в конечном итоге боль, но бесконечную череду приятных состояний сознания, непрерывное счастье, вызванное продолжающимся удовлетворением желания ради опыта, ради самой жизни.
Это две великие корневые концепции, происходящие от Авидьи— от незнания, от неведения, от непонимания реальной природы жизни,— отказ от которой составляет основу Саммадиттхи в его второстепенном значении.
Прежде чем двигаться дальше, мы должны здесь остановиться и подумать, почему эти простые теории представляют собой, с буддийской точки зрения, столь серьёзную угрозу для благополучия человечества; и являются таким серьёзным препятствием, что нельзя сделать ни шагу на Пути, пока они навсегда не будут оставлены. Обе они коренятся в самых глубинах человеческого сердца. Человеку сладко и приятно думать, что он, настоящий « он »,— как выразился бы атмавадин( человек, верующий в существование души),— бессмертен, неизменен. Он уверен, что( если живёт праведно) унаследует блаженную и вечную жизнь; воспринимает весь этот мир как созданный и управляемый великой Личностью, всемогущей и всеблагой, желающей и способной помочь; и смотрит на жизнь как на блаженную, приятную и добрую по своей природе.
Если всё это так, то почему отказ от этих теорий является самым серьёзным испытанием буддийской ортодоксии( если этот термин уместен в данном контексте)? Или же— почему в столь практичной религии как буддизм такое заметное место занимает простое интеллектуальное принятие или отвержение определённых теорий? Ответ на этот вопрос для того, кто ещё не является Саммадиттхи, страшнее всего на свете. Это ответ, который( оставайся он в одиночестве) не оставил бы всей нашей жизни никакой надежды, помощи или цели. Он прост: эти теории ложны. Для буддиста Истина, поиск
161