123
Апокриф-118: август 2017( E5.3 e. n.)
нечистоту и гнусность мою, и обратит меня в свой храм достойный. Господи, не отлучайся от меня ».
С целью очищения от грехов Гоголь предпринимает в начале 1848 года поездку в Иерусалим. Перед поездкой посетил Оптину пустынь и просил священника, настоятеля и братию молиться за него, послал деньги священнику Матфею, чтобы он « молился за его телесное и душевное здоровье » на все время его поездки. В Оптиной пустыни он обратился к старцу Филарету: « Ради самого Христа молитесь обо мне. Просите настоятеля и всю братию молиться. Путь мой труден ».
Прежде чем отправиться к святым местам в Иерусалим, Гоголь написал для себя заклинание в виде обращения к Богу: « Душу его наполни благодатной мыслью во все время его поездки. Удали от него духа колебания, духа суеверия, духа помыслов мятежных и волнующих пустых примет, духа робости и боязни ». С этого времени у него появляются идеи самообвинения и самоуничижения, под влиянием которых он пишет послание своим соотечественникам: « В 1848 году небесная милость отвела руку смерти от меня. Я почти здоров, но слабость возвещает, что жизнь на волоске. Знаю, что нанёс огорчение многим, а других восстановил против себя. Моя поспешность была причиной того, что мои произведения предстали в несовершенном виде. За всё, что встретится в них оскорбительного, прошу простить меня с тем великодушием, с каким только русская душа прощать может. В моём общении с людьми было много неприятного и отталкивающего. Отчасти это происходило от мелочного самолюбия. Прошу простить соотечественников литераторов за моё неуважение к ним. Прошу прощения у читателей, если в книге встретится что-либо неудобное. Прошу выставить все мои недостатки, какие есть в книге, моё неразумение, недомыслие и самонадеянность. Прошу всех в России молиться за меня. Я же у гроба Господня буду молиться за всех соотечественников ».
Одновременно Гоголь пишет завещательное распоряжение следующего содержания: « Находясь в полном присутствии памяти и в здравом рассудке, излагаю свою последнюю волю. Прошу помолиться о душе моей, угостить обедом нищих. Завещаю не ставить над моей могилой никаких памятников. Завещаю никому не оплакивать меня. Грех на душу возьмёт тот, кто будет почитать смерть мою значительной утратой. Прошу не предавать меня земле, пока не появятся признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что во время моей болезни на меня находят минуты жизненного онемения, сердце и пульс перестают биться. Завещаю моим соотечественникам книгу мою под названием“ Прощальная повесть”. Она была источником слёз никому не зримых. Не мне, худшему из всех, страждущему тяжкой болезнью собственного несовершенства, произносить такие речи ».
По возвращении из Иерусалима он пишет письмо Жуковскому: « Я удостоился провести ночь у гроба Спасителя и приобщился“ святых тайн”, но не стал лучше ». В мае 1848 года поехал к родным в Васильевку. Со слов сестры Ольги, « приехал со скорбным лицом, привёз мешочек с освящённой землёй, иконки, молитвенники, сердоликовый крестик ». Будучи у родных, ничем не интересовался, кроме молитв, посещал церковь. Друзьям писал, что после посещения Иерусалима увидел у себя ещё больше пороков. « У гроба Господня я был как будто за тем, чтобы почувствовать, как много во мне холода сердечного, себялюбия и самомнения ».
123