122
Наука
гает бедным людям, она прониклась к нему уважением. Они нашли общий язык и до самой её смерти переписывались. В 1843 году 34-летний Гоголь пишет друзьям: « Чем глубже вглядываюсь я в жизнь свою, тем лучше вижу чудное участие Высшей силы во всём, что касается меня ».
Набожность Гоголя с годами все больше углублялась. В 1843 году его приятельница Смирнова заметила, что он « до того погружен в молитвы, что не замечает ничего вокруг ». Он стал утверждать, что его « создал Бог и не скрыл от меня назначения моего ». Затем написал из Дрездена странное письмо Языкову, с недомолвками и неоконченными фразами, нечто вроде заклинания: « Есть чудное и непостижимое. Но рыдания и слёзы глубоко вдохновенны. Я молюсь в глубине души, да не случиться с тобой сего, да отлетит от тебя тёмное сомнение, да будет чаще на душе твоей светлость, какой объят я сию минуту ».
С 1844 года стал говорить о влиянии « нечистой силы ». Аксакову он пишет: « Ваше волнение— это дело чёрта. Эту скотину бейте по морде и не смущайтесь. Хвалился чёрт всем миром владеть, да Бог не дал власти ». В другом письме советует Аксакову « читать ежедневно“ Подражание Христу”, а по прочтении предайтесь размышлению ». В письмах всё больше звучит поучительный тон проповедника. Библию стал считать « высшим созданием ума, учителем жизни и мудрости ». Стал всюду носить с собой молитвенник, бояться грозы, считая её « наказанием Божьим ». Однажды в гостях у Смирновой читал главу из второго тома « Мёртвых душ », и в это время неожиданно разразилась гроза. « Невозможно представить, что стало с Гоголем,— вспоминала Смирнова.— Он трясся всем телом, прекратил чтение, а позже объяснил, что гром— это гнев Бога, который погрозил ему с неба за то, что читает неоконченное произведение ».
Приезжая в Россию из-за границы, Гоголь обязательно посещал Оптину пустынь. Познакомился с епископом, с настоятелем и братией. Стал опасаться, что Бог покарает его за « кощунственные произведения ». Эту мысль поддерживал священник Матфей, который внушал, что в загробной жизни за такие сочинения его будет ждать страшная кара. В 1846 году один из знакомых Гоголя, Стурдза, увидел его в Риме в одной из церквей. Он усердно молился, клал поклоны. « Я нашёл его искушённым огнём страданий душевных и телесных и стремящегося к Богу всеми силами и способами своего ума и сердца »,— писал в своих воспоминаниях ошеломлённый свидетель.
Несмотря на страх перед наказанием Божьим, Гоголь продолжает работать над вторым томом « Мёртвых душ ». Будучи за границей в 1845 году, 36-летний Гоголь получил уведомление о принятии его 29 марта в почётные члены Московского университета: « Императорский Московский университет, уважая отличие в учебном свете и заслуги в литературном труде по части русской словесности Николая Васильевича Гоголя, признаёт его почётным членом с полной уверенностью в содействии Московскому университету во всём, что успеху наук может способствовать ». В этом важном для него акте Гоголь усмотрел тоже « промысел Божий ».
С середины 40-х годов Гоголь стал находить много пороков в себе. В 1846 году составил молитву для себя: « Господи, благослови на сей грядущий год, обрати его весь в плод и труд многотворный и благотворный, весь на служение тебе, весь на спасение души. Осени светом высшим своим и прозрением пророчества великих чудес твоих. Да снидет на меня Святой дух, и двигнет устами моими, и уничтожит во мне греховность,
122