139
Апокриф-114: 11 / 4 / 2017( A5.3 e. n.)
Я любил возвращаться домой через частный сектор. Вот там я « увидел » огромного человека, великана. Он был всем человечеством. Богом, тело которого состояло из нас, людей. В его мизинце сосредоточились грешники, которых следовало наказать.
Появились черти с котлом кипящего масла. Они схватили его руку и стали опускать мизинец в кипящее масло, дабы наказать грешных. Грешники в мизинце кричали от боли, но от боли корчились не только они, а все, всё тело. Всё человечество. Это было не справедливо. Наказывали грешных, а страдают все. Разве может такое быть?
И тут всё стало меняться. Тело великана начало светиться изнутри и стало сияющим сгустком света. Я услышал слова, словно блеющий голос Гребенщикова: « Бог есть Свет, и в Нём нет никакой тьмы ». Видение исчезло.
Я ясно почувствовал, что запугивание нас « адским пламенем »— бред. Нет никакого ада. Бог не может наказывать сам себя. Это даже с человеческой логики нелогично. [ смеётся ]
Затем последовали переживания « сути греха », « греховности » и того, что человечеству предстоит великое « преобразование », « трансформация ». Я нигде не мог найти этим переживаниям подтверждения. Все предрекали апокалипсис, катастрофы и тому подобные « страшилки ». Никто не видел в Боге Света. [ расплывается в улыбке ]
Когда я пытался заговорить об этом с Мастером, он просто смотрел на меня, как на « идиота ». В наших отношениях стала образовываться трещина. И последующие события сделали её явной.
Наш спектакль сняли с репертуара театра. Главный режиссёр постарался. Он приступил к постановке украинской классики. Мы занимались только лабораторией.
Примерно через год, благодаря статье Барри в американском театральном журнале, мы получили приглашение на фестиваль во Францию. Было только два условия. Оплатить проезд в одну сторону, на обратном пути они планировали, что мы будем играть спектакли в различных европейских городах, и второе: поставить детский спектакль. Мы принялись за постановку.
Было весело. Мы каждый день импровизировали в духе украинских сказок. Многие импровизации вошли в спектакль. Потом Мастер предложил основной сюжет, украинскую сказку « Орыся », и работа закипела. Все наши эксперименты можно было применить на практике.
Мы научились работать с « атмосферой », входить в неё и изменять по своему усмотрению. Подключаться к « четвёртому измерению », как Мастер его называл— « Река Знания »,— и черпать спонтанные импровизации прямо из источника. Теперь пришло время опробовать всё это на зрителе.
Мастер поначалу собирался учувствовать в спектакле, но в процессе устранился. Я был достаточно подготовлен, чтобы вести спектакль. Нас было трое. Я, жена Мастера и молодая актриса, которая помогала нам в прошлой постановке.
Во время репетиций нас посетили « мастера » из киевской студии, в которой когдато « заразился » театром Мастер. От них я впервые услышал имена: Арто, Гротовского, Евреинова. Они провели несколько мастер-классов. Показали несколько импровизаций. Вывод от встречи был очевиден.
139