ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
можности по собственной воле вершить добро или зло, тем самым определяя свою судьбу. В концепции Эмануэля Сведенборга человек был бы лишён свободы принятия самостоятельных решений, ведущих к благим или пагубным последствиям, если бы в Мiроздании не существовало этих противоположно разставленных, друг против друга действующих сил, побуждающих человека к одному или другому— в зависимости от того, на что он настраивается. Зло, как и добро, в данной картине мiра, таким образом, определяется как необходимый атрибут тварного бытия, без которого для людей была бы невозможна полноценная свобода воли. Стало быть, зло должно было быть допущено Богом, чтобы составить естественный противовес добру, которое, однако же, есть единственная истина и жизнь для человеческих духов, что им важно осознать в своих странствиях по мiрах Божественного творения.
Окидывая взором приведённые в этой главе точки зрения, мы видим, что опыт восприятия тонких планов бытия и понимание природы зла у разных визионеров может весьма отличаться. Тем не менее, можно обозначить определённую закономерность, состоящую в том, что, чем ближе мистик в своём мiровоззрении и убеждениях находится к какой-либо религиозной традиции, в данном случае к Христианству, тем сильнее опыт его сверхфизического восприятия будет соответствовать основам вероучения данной религии, дополняя его, однако, как правило, эзотерическими сведениями, почерпнутыми им через собственное откровение. Так, например, Якоб Бёме, Даниил Андреев и Анна Шмидт в своих взглядах были весьма близки к традиционному Христианству, стало быть, и их духовный опыт выявил и разкрыл эзотерическую сторону преимущественно именно христианского богословия, хотя и не без отклонения от него в той или иной степени сообразно их индивидуальным особенностям. Вместе с тем Оскар Эрнст Бернхардт, в во многом находившийся в оппозиции к христианской церкви и её вероучению, хотя и воспитанный и получивший образование в протестантской среде, с одной стороны, по базовым понятиям сходится с Христианством, с другой же стороны, по толкованию этих понятий весьма разнится с ним, что выразилось и в существенном отличии его визионерского опыта от опыта традиционного христианского. У всех четверых при этом наличествуют также частичные гностические мотивы, выражающиеся в том или ином дуалистическом противопоставлении Света и тьмы, Добра и зла, Бога и демонов. Эмануэль Сведенборг же не меньше, а то и больше дистанцировался от многих положений христианского вероучения, вплоть отхода от догмата о Троице, а также от воззрения на произхождение и сущность зла как на падение Ангела, в силу чего также имел и соответствующий опыт духовного познания. Таким образом, можно вывести прямую зависимость результатов восприятия видящего от его религиозного мiровоззрения и убеждений, содержащихся в его уме и разуме, благодаря чему он больше или меньше настраивается на то или это, задавая тем самым для себя параметры своего метафизического опыта, угол восприятия и род улавливания, по которому он что-либо будет в тонком мiре наблюдать, изследовать и принимать. Подобные же выводы справедливы и для визионеров других религий, ибо принципы развития и функционирования сверхфизического ви́дения везде одинаковы, независимо от принадлежности визионера к той или иной конфессии.
Продолжение следует
176