ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
Сомнений в том, что перед нами искусственное сооружение, не возникает ни на мгновение. Дело в том, что к кресту от подножия горы ведёт четко просматриваемая сверху дорога— она как винтовая лестница огибает его и подводит к самому основанию святыни— удлинённому за счёт лежащего под ним пригорка. Более того, с левой стороны креста имеются выбитые в каменном основании ступеньки, также позволяющие подняться на него: весьма возможно, что они предназначались для священника. Здесь однозначно проводились богослужения— приобщение местных жителей к таинствам христианства.
Внешняя поверхность креста тщательно обработана— она выровнена, но при этом верхняя часть выше нижней, и создаётся впечатление, что она как бы зовёт к полёту, вознесению. Это ещё больше подчёркивает многометровый обрыв, открывающийся перед теми, кто рискует подойти к краю креста. Но вот что удивительно: чувство опасности как таковой в этом месте отсутствует напрочь; наоборот— ощущаешь какое-то внутреннее спокойствие, умиротворение, желание задержаться, побыть наедине. Невольно вспоминаешь, какой внутренней силой обладают подобного рода пространства, связанные с религиозным почитанием, их так и называют— намоленное место.
Можно ли данный крест интерпретировать как византийский? Использовали ли его впоследствии католики? Какова хотя бы примерная датировка происходившего здесь? Печально, но на эти вопросы никто ещё не попытался дать ответа. Удивительно и то, что об этом памятнике нет ни археологических, ни этнографических публикаций, причём не только в советское время( в период атеизма на подобные материалы было наложено табу), но и в дореволюционное, и в нынешнее.
По большому счёту, в Кабардино-Балкарии с научной точки зрения более-менее известно лишь о 30 туфовых крестах, найденных в 1977 году у селения Жанхотеко. Археолог И. М. Чеченов, описавший их в работе « Монументальные туфовые кресты у сел. Жанхотеко »( см. « Археологические исследования на новостройках Кабардино- Балкарии ». Т. 3. Нальчик, 1987), отмечает примечательную особенность: у большинства крестов концы заметно расширяются к краям, отчего, как он пишет, « данную группу находок, скорее всего, следует включить в круг так называемых « мальтийских ». Напомним, мальтийский крест— восьмиконечный крест, использовавшийся рыцарским орденом госпитальеров( иоаннитов— членов католического духовнорыцарского ордена св. Иоанна Иерусалимского, основанного в XII веке в Палестине). В XIII веке орден стал вселенским, как сама церковь, разделённым на восемь « языков », представляющих главные государства феодальной Европы. Название « госпитальеры св. Иоанна » рыцари сохранили, равно как и красную мантию с вышитым белым шёлком восьмиконечным крестом— символом целомудрия и восьми рыцарских добродетелей: вера, милосердие, правда, справедливость, безгрешие, смирение, искренность, терпение. Четыре направления креста говорили о главных христианских добродетелях— благоразумии, справедливости, силе духа и воздержании.
Он же( И. М. Чеченов) предполагает, что « кресты из Жанхотеко следует рассматривать... как символы христианства, несущие в своем декоре определённую культово-смысловую нагрузку », и делает вывод: « оставившее их население в течение более или менее длительного времени вело прочную оседлую жизнь и... подверга-
74