ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
Что было когда-то легко— сейчас стало тяжело. Все отражения расходятся от сути содержания. Кто знает, что его собственное постоянство отражает как время отображения. Кто верит запоздавшей мысли без осознания? Я, чтобы напророчить себе— без собранной груды старой одежды— посредством размышлений, предшествующих воле— быть ноуменальным, предшествующим Времени. Забыть?( т. е. освободиться от сознания). Да, тысячу раз! Чтобы желание стало гигантским и достаточно безумным для своей воли.
Как память может забыть, если реакцию мы сами изобрели? Что есть плохая память, как не нравственность? Что есть воля. как не реакция— порождённая катастрофой“ Я”?»
Затем Аāос вспомнил, что он обусловил его реализацию обдумыванием времени, и заявил: « Так концы в частичной сексуальности— в магии всех ослов, которая является моим посредником. Слишком много думать вредно для нервов. Тайна знает больше, чем я желал: и так я должен разгадать её ». Затем Аāос громко расхохотался и сказал: « Вверх! Вверх! моя сексуальность, и будь светом для всего— что находится во мне ».
И во время созерцания завтрака— избежал его и я узнал, что он будет достигать недолго.
И, таким образом, он нашёл новое использование своих добродетелей.
Любовь к себе и картография
В юности Аāос много грезил, об удовольствии или о чём другом, во сне или наяву. Часто фрагменты грёз преследовали его долгие дни, кроме тех, которые были проведены на супружеском ложе. После развода он спал в одиночестве со своей шпагой. Однажды, мечтая, Аāос всё ещё бодрствовал, и вот что ему пригрезилось.
Занимался он исследованием незнакомой страны и после возвращения стал составлять карты по памяти и эскизам. Он был удивлён, как хорошо сохранилась в памяти каждая запрашиваемая подробность, поражен лёгкости, с которой его рука выводила горы и очертания ландшафта той чужой страны. Его сноровка стала до того удовлетворительной, что угрожала событию скорым прекращением и затем забытьём. Он проснулся от этой решимости и смог погасить взволнованный энтузиазм, успокоившись тем, что ничего на самом деле не произошло. Затем он промолвил следующее: « Что это за новый обман? Разве моим страстям всё ещё нужна набедренная повязка? Воистину, быть в одиночестве и рисовать карты— сейчас небезопасное занятие.
Сон?— Этот сексуальный восторг останется. Размножение— гораздо большее, чем женщина. Но в функции сексуальности не входит лишь одно размножение: опыты более чуждые сулят бо́льшие надежды, чем нечто когда-либо воображаемое. Должно сохраниться лишь одно: появление на свет воли. Смотри! Моя любовь к себе, в ком я нахожу удовольствие очень хорошо,— чтобы позволить ускользнуть в другое бытие ».
206