ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
проложили тропу, путь или мост, который в наши дни служит для продолжения или передачи учения прямо из уст Учителя к нашим ушам и сердцам.
Таким образом, мы видим, что вся жизнь, когда мы смотрим на её внешнюю поверхность животного состояния, предстаёт перед нами не более чем как страшная, беспощадная борьба, бескомпромиссная битва сильного против слабого и жалкого. Понимая истинный смысл этого учения о питании, мы видим всю жизнь как сговор, но сговор любви, бесконечного самопожертвования и взаимопомощи. Малая толика мудрости, надежды и силы; самая малость из того, что является великим и благородным в наших характерах, сияет в наших сердцах; наши нынешние жизни— это плод и результат невообразимого страдания. Жизнь проходит через мучения и неизвестность, дабы мы могли жить, дабы позже пришло понимание, как через эти постоянные жертвы отыскать покой. Вся жизнь медленно идёт к нему, с каждой новой жертвой продвигаясь всё ближе и ближе.
Итак, жизнь— едина. Такова её тройственная природа или свойство: анитья, дуккха, анатма— изменчивость, подверженность страданиям, бессущностность. Как ни велика и ни ужасна эта истина— увы, это истина! Она столь глубока, что наши умы едва ли в силах осознать её целиком: наш мелочный и недалёкий разум был ограничен и давал определение жизни из одной точки времени, пространства и восприятия, а не из бесконечности, не из безграничного понимания и сострадания, не из безусловного и неотъемлемого покоя Нирваны.
Анитья, дуккха, анатма. Теперь, когда я произношу эти слова, сотни и тысячи наших собратьев здесь и в каждой буддийской земле так же повторяют их и так же стремятся хоть немного обрести понимание их смысла, разглядеть их истину, которая означает достижение покоя. Всё, что окружает нас, учит им. То, что мы предлагаем в храме нашему Учителю в память о его любви и мудрости цветы, благовония и фонарики— всё мимолётное, быстро угасающее; смерть тех, кого мы любили; затянувшийся провал наших прежних надежд; и сама жизнь шепчет нашим сердцам послание о непрестанной изменчивости, наполненности страданиями и отсутствии собственного « я ». Великая, чудесная « вечная тайна жизни » течёт далее из мрака неведения; через боль стремится к свету; через жертвы, через извечные, таким трудом завоёванные дары мнимой индивидуальной жизни.
Ослеплённые неведением, страстным желанием, ненавистью и самообманом, её безмозглые создания отрицают и Человека, чей великий разум призван сделать их мудрее; обезумевшие от мук, один против другого; жизнь борется с жизнью, потому что не понимает. Как это здорово, что рождённый в такой тьме всё ещё может загореться таким светом! Рождённый в бою жизни всё ещё может стремиться к высшему покою! Рождённый, чтобы страдать, всё ещё может жить надеждами на прекращение скорби! Вечно несчастный в своей непрерывной агонии; надеющийся в своей нескончаемой жертве. Конечно, этот факт настолько свят и велик, настолько мучителен и настолько бессилен, настолько бессмыслен и настолько живуч, что, несомненно, должен достигнуть своего завершения, отыскать тот предел жизни, обрести свою желанную цель— Покой, где прекратятся эти многообразные обусловленности; куда больше не смогут пробраться ни боль, ни страстные стремления или ненависть, ни иллюзии! И не для этой ли цели служит учение о Трёх Характеристиках, чтобы непо-
196