АПОКРИФ-100: 02.2016( K5.1 e. n.)
Очень много лет назад на титульном листе советского иллюстрированного журнала « Работница » была помещена странная и совершенно невозможная для советского мировосприятия, да, пожалуй, и социалистической этики картина. Нежная, трогательная, прекрасная и... смертельно-могущественная, как Владычица одноимённого храма в Калькутте. Это ошеломляющее своей двусмысленной простотой изображение представляло собою следующее: глаз художника смотрел в проём окна современной квартиры, изнутри, из нежно освещённой комнаты, прямо в совершенно чёрные, неприкрытые занавеской стёкла современного трёхстворчатого окна, беспощадного в своей совершенной простоте. Перед окном, спиной к зрителю, стояла молодая женщина, держащая на руках ребёнка. В ледяных стёклах жило желтоватое изображение комнаты, спроецированное в аспидную ночь. Всё. Точка! Год 1972 или 1973... Сразу вспоминались заключительные слова « Господина из Сан-Франциско » Бунина— «... тьму, океан, вьюгу...».
Как просто! Талантливо написанная картина, а точнее превосходно созданный образ с грохотом обвалил в сознании зрителя колоссальную декорацию под названием « счастливый СССР ». Огромная потёмкинская деревня, выстроенная по воле опасавшихся неодобрительного хаоса временщиков, разъехалась по швам из-за одной чисто сыгранной ноты!
Её Величество Ночь в своей царственной полноте и глубине смотрит в глаза каждого мыслящего существа и одаривает восхитительными откровениями одних, с иными же остаётся непроницаемой и стерильно холодной. Собственно говоря, в шлоках Вишну-пурана творение описывается как проникновение опосредованного Парабрахмана( в виду невозможности лично Брамы явиться в мир будущих проявлений) в некое огромное « коммутационное поле », или условную площадку для формирования проявленных миров, дабы создать там задуманное построение, динамически раскрыть его в созданной полноте и наконец « свернуть » обратно, в компактный « файл », дабы вернутся в лоно отца и завершить Один День Брамы. Эта Огромная Пустота, описанная в еврейских мидрашим как « воды », над которыми летал Создатель, по скромным намёкам древних Знающих, существовала всегда, была податлива и принимала любую приданную ей форму. Бесконечная Ночь— начало всех проявленных начал, за исключением одного « внесистемного »( с точки зрения качеств « ночи »), за исключением совершенно для неё постороннего, непостижимого и недоступного сокровища— Блистающего « Я »! И умудрённый жизненным опытом взрослый человек, и ребёнок в равной степени могут в любой момент прикоснуться к этому невероятному чуду и наслаждаться бесконечными отзвуками и отражениями этого сияющего источника света.
Нет, не память и её сложные разветвления и не полнота запечатлённых образов, чувств и исчислимых действий составляют « Я ». Блистательная пустота, вложенная трогательно-доверчивыми исследователями буддизма в понятие « майя », так завалила все выходы и входы в изрядно подточенный песками дворец с идиотской вывеской « Знание », стоящий аккурат посерёдке пустыни Гоби в самом центре смертельных, « поющих » барханов, что впавший в дебри алкогольного отравления настоящий Адепт или Знающий Человек, ори он хоть на всех перекрёстках в мегафон самые тайные и сакральнейшие формулы и имена,— хрен он хоть что-либо разгласит из скрытого Знания! Неумение взрослого человека адекватно отвечать на детские во-
129