Антонович Володимир. Твори. Том 1 Tvory_Tom_1 | Page 275

ние, но г. Сенькевич успел устранить и это препятствие: враги его героев настолько дики и глупы, что, нападая на них, догадываются выстрелить или пустить стрелу не раньше, чем герои эти искрошат несколько сот противников в рукопашной бою.
Но допустим, что шляхтичи XVII столетия были действительно неимоверно сильны, что польские армии были прекрасно вооружены и дисциплинированы, хотя несколько странно настаивать на этом качестве в виду пилявецкой паники, допустим, что поляки были очень храбры и прекрасно знали военное дело— все это, по нашему мнению нисколько не свидетельствует о высокой степени их гражданственности и культуры. Храбрость военная свойственна не в меньшей мере, если не в большей, диким народам, чем образованный. Это прекрасно сознает сам г. Сенькевич, изобразивший козаков и хлопов представителями дикости; в его-же собственных картинах козаки весьма храбры— они целыми десятками и сотнями тысяч гибнуть под ударами его героев й не обращаются в бегство. Военная выправка, хорошее вооруйсение и т. п.— обстоятельства, случайные, вовсе не свидетельствующие о культурной превосходстве; качества эти встречаются иногда развитыми в большей степени у народов менее цивилизованных— вспомним для примера историю нашествия варваров на римскую империю или монголов на восточную Европу в XIII столетии. Нам кажется, что, освещая военные доблести польской армии в XVII веке, как признак культуры, г. Сенькевич исходит из ложного понятия о значений воєнного дела у культурних народов. Военная храбрость конечно качество весьма почтенное, но оно приобретает значение культурного двигателя только в таком случае, если проявляется у лиц или групп, глубоко сознавших правоту своего дела и гражданский долг храбро стоять в защиту его в случае, если ему угрожает посторонняя военная сила; с этой точки зрения конечно мы признаєм культурное значение за военными подвигами весьма многих военных людей, от Эпаминонда до Жижки и Вашингтона. Но сама по себе военная храбрость, без сознания правоты дела и гражданского долга, не только не составляет признака культуры, но нередко
179