Антонович Володимир. Твори. Том 1 Tvory_Tom_1 | Page 263

г. Сенькевич не заметил противоречия, существующей)
между его положеннями и им-же описываемыми сценами,
но за то широко воспользовался своим правом артиста для
того, чтобы эпитетами, голословными утверждениями, апри-
ористичеекими еуждениями наложить тени и пролить свет
в желательном для него, хотя исторически неверном смЫ-
сле. Раз задавшись мыслью, что южно-русские козаки
и хлопы дикари, он при каждой случае поддержавает это
мнение всевозможными стилистическими приемаци, иногда
даже выходящими за границы литературной) приличия.
Козаки в его произведении не говорят, не возразйают, не
кричат, не поют, но всегда верещат, ревут, рычат и воют.
Лишь только дело идет о недворянском населений Укра­
ины, оно всегда упоминается с эпитетами: „хлопство дикое
и разнузданное", „народ дикий", „разбойничий", разбой­
ничья сволоч", „народ дикий по природе“, „народ дикий,
стремящийся к дикой свободе", „дич сорвавшаяся с цепи",
„чернь жаждущая крови и убийства"; если в описании
сражения ему нужно сказать, что шляхтич нанес удар ко­
заку, то он выражается так: „треснул ватажка саблею
в морду" II, 181) и т. д. Таких стилистических цветков
можна набрать в повести целые вороха, но мы ограничимся
немногими приведенными примерами для того, чтобы ука­
зать, какими приемами автор пользуется для того, чтобы
подготовить читателя к восприятию своей мысли о дикости
народа, затем уже следуют картины и рассуждения, разви-
вающие эту мысль.
Конечно, козаки и хлопы по мнению г. Сенькевича ли-
шенны всякого инстинкта гражданственности и тени вся­
кого общественного убеждения; они стремятся лишь к „ди­
кой свободе" и безсознательно разрушают плоды векового
труда шляхтичей" (I, 132); „дикий народ, преобразованный
шляхтичами из разбойников в земледельцев, тяготился еу-
ществованием права, строгостью управления и существова-
нием порядка" (II, 88); веледствие этого он мечтая о таком
ненормальном стрре, при котором „вся земля принадлежала
бы не князьям и панам, а свободным зёмледельцам козакам"
(И, 77). Религиозные побуждения в козацких восстаниях
отсутствовали, Хмельницкий только искуственно прикрыл
1(37