52
Березовая Слободка
Вот так проснешься на рассвете
после вечерней литры водки -
и вдруг увидишь посередке
реки, у самой отворотки,
Степана Разина в просвете
моста Березовой Слободки.
И ты решишь, что это глюк,
и перекрестишься пугливо,
и отшатнешься от обрыва,
уйдя в спасительный испуг.
Ах, не пугайся, милый друг,
ведь это пиво, просто пиво...
И красный флаг на ветерке -
не символ облетевшей власти,
а символ вечной русской страсти -
по неизведанной реке
пройти, минуя все напасти,
на струге, лодке, челноке,
чтоб погрустить о мужике,
что замер вдруг на бугорке,
парализованный отчасти
внезапной мыслью о пивке.
Мы не теряем силы духа
на нашем маленьком плоту.
Мы дарим страждущим мечту,
что в жизни все не так и глухо.
Хоть Сухона - она от слова “сухо”,
причем, как правило, во рту...
Ей не плыть вдоль тихих берегов –
Грузно взмыла в небо и повисла.
Нет в ней ни мелодии, ни смысла.
Будто бы писалась для врагов.
Будто в нашей северной глуши
Все – тоска, уныние, усталость,
Будто бы для Тотьмы не сыскалось
Что-нибудь такое, для души.
«Не грусти, - мне говорит Рубцов. –
Этой почвы соль с тобой и плоть мы.
Мы еще с тобой споем для Тотьмы
Песни наших дедов и отцов.
Мы спасем язык своей земли,
Мы забудем импортные речи…»
Тотьма. Лето. Храмы-корабли
Медленно плывут сквозь душный вечер.
Дом под горою
забыл о создателе,
словесный парад
отменила гроза...
Лирические герои -
такие предатели -
привычно молчат,
опустивши глаза...
Солнышко светит.
Резвый ручей
рифмы и даты
диктует тревожно.
Здравствуйте, дети
бессонных ночей,
истин, когда-то
понятых ложно.