мотивируют носителя на их распространение. Верующий в единого Бога старается рассказать о
своей вере как можно большему числу людей, уговаривая принять ее с помощью пряника, а если
нужно — то и кнута.
Паразитические мемы лишь выглядят полезными: например, приметы вроде страха перед черной
кошкой заставляют людей тратить ресурсы мозга и всего организма на воспроизводство
определенного поведения. Увы, не все паразитические мемы так невинны: некоторым удается
даже заставить носителя пренебречь инстинктом самосохранения и уничтожить свой организм —
например, убедив его в том, что он спасет свою душу, бросившись в пламя.
Культурные идеи демонстрируют едва ли не большинство эффектов, которые Докинз
рассматривает на примере генов. Так, им свойственна коадаптация: собранные в определенный
комплекс, они имеют больше шансов быть скопированными из сознания в сознание.
Мемы внутри таких комплексов (они получили название «мемплексы» — удобное сокращение от
громоздкого «коадаптированный мемовый комплекс») как бы поддерживают друг друга,
затрагивая струны в сознании человека при помощи сложного набора «отмычек» — логических,
эмоциональных и т. п. Наиболее приспособленным мемплексам удается сплести целую сеть
представлений о мире, из которой носитель не в состоянии выпутаться. Религии — настоящие
чемпионы по плетению таких сетей иллюзорной реальности, в которую они улавливают человека:
в одной из следующих глав мы увидим, как средневековому христианству удалось создать целый
мир, подчинив религиозной догме науку, экономику, политическое устройство общества, частную
жизнь людей, обеспечив тем самым гарантированное воспроизводство мемплекса христианства.
Между тем, ближе к концу XX века стало ясно, что и сами социально-политические конструкты —
такие, как государство, идеология, нация и т. п., — являются своего рода иллюзиями, ни в
малейшей степени не более реальными, чем религия. Так, один из самых известных
исследователей проблемы национализма, Бенедикт Андерсон, назвал нации воображаемыми
сообществами, аргументируя это тем, что в действительности нация, как правило, не имеет для
своего выделения ни этнической, ни политической, ни какой-либо другой базы, кроме
убежденности в ее существовании людей, себя к ней причисляющих.
САТУРН, ПОЖИРАЮЩИЙ СВОИХ НОСИТЕЛЕЙ
Итак, религия — это единицы информации, существующие независимо от нашей воли и задач.
Однако человек может стараться их приструнить, используя для своих целей, а может позволить
им руководить собой. Иногда их власть над носителями оказывается настолько полной, что
человек начинает тратить большую часть времени и энергии на поддержание и распространение
этих единиц.
Религии, особенно наиболее приспособленные из них, которые мы называем мировыми, то и
дело подчеркивают ничтожность человека, его слабость и бренность, пугают наказанием за
несоблюдение тех или иных норм — это ли успокоение и компенсация? Привязанность
верующих к этим религиям в немалой степени объясняется именно тем, что им удается постоянно
запугивать адептов, уверяя при этом в сверхценности своей вер