Инстинктивные программы находятся глубоко в подсознании, а потому, в полной мере неосознаваемы человеком. Зная собственную ОС( операционную систему) и ее слабости, мы можем внедрять новые ценности, установки, играющие на основных инстинктах человека.
Сохраняя каркас, мы подменяем информацию в нем и запускаем изменения. Если наша вирусная информация соотносится с инстинктивными программами( объявляет прежнее содержание опасным – предоставляет новое содержание – показывает эффективность нового содержания) и подменяет собой прежнее содержание, то поведение человека, его приоритеты и цели, меняются вслед за программами. Мы получаем возможность влиять на самые глубокие уровни человеческой природы, создавая железобетонный фундамент из новых установок и ценностей.
Этология человека.
Магия огня
Зоологи утверждают: в двух проявлениях человек уникален в животном царстве— он пользуется речью и огнем. Использование огня утилитарно, но тяга к огню у человека бессознательна, инстинктивна. Это единственный инстинкт, которого не знают звери. Инстинкт человека. Он возник у тебя, далекий предок, и сохранился в нас. Но как только не преломлялся он в сознании! Культы огнепоклонников. Разрушительные блаженства пироманов. Подожженный и заново отстроенный Рим. Пионерские костры. Вечный огонь в честь павших …
Сколько ни перевоспитывай, а инстинкт сильнее. Инстинкт собирателя.
Каждый из нас носит в себе любовь к родине в двух ее образах. Есть Родина— огромная страна, в ней много десятков языков, из которых я знаю лишь один, в ней тысячи городов, в большинстве из которых я не был, сотни рек, в которых я не купался, и даже много морей, которых я еще не видел.
Ради процветания Родины мы трудимся, ради нее терпим невзгоды и готовы умереть, защищая ее границы. Эту Родину мы любим сознательной любовью и сознательно внушаем нашим детям любовь к ней.
Но у каждого из нас есть еще другая родина, которую никто нас любить не учил. И нужды учить любить ее нет. Мы и так ее любим, причем бессознательной любовью. Эта родина— маленькая точка на карте, место, где я родился и провел детство. Объективно говоря, не хуже и не лучше тысяч других мест, но для меня— единственное, особенное и ничем не заменимое. Образ этой родины, ее запах, ее звуки человек помнит до гробовой доски, даже если он с детства туда не возвращался. Но вернуться тянет всю жизнь. Вдали от нее все, что с ней связано, волнует. Упомянули родной городок по радио— радостно слышать.
Наша маленькая индивидуальная родина всегда прекрасна, где бы ни вырос человек— в тундре или тайге, в пустыне или на берегу моря, на островке или в городе,— ибо она запечатлевается в нашем мозгу и окрашивается всеми теми положительными эмоциями, что так свойственны детству. Но многие виды животных имеют и еще один, уже врожденный образ— образ подходящей для данного вида экологической среды. При возможности выбора выросший в изоляции олень предпочтет лес, а сайгак— открытое пространство. Исходная среда человека—