# IRUN
ФОТО из архива автора
ДЕНИС ЛИТОШИК О ТОМ, КАК ПРОБЕЖАТЬ 90 КМ ПО ГОРАМ И НЕ УМЕРЕТЬ
Строго говоря, по горам я никогда не бегал. Ну как сказать— никогда. Помню, в Испании я забегал на холм, а за холмом был еще один, и они были как горы, потому что я из Москвы, у нас же даже район Крылатского— официальный городской горнолыжный курорт. Потом, помню, в мае минувшего года в Абхазии тоже бегал по горам. Вглубь континента, поскольку вдоль моря все застроено.
Поэтому я был как Петька из анекдота про Чапаева: « Петька, приборы ».— « Двести ».— « Что двести?»— « А что приборы?» Ну в том смысле, что, когда я увидел 5600 м в графе « Набор высоты », внутри меня ничего не хрустнуло. Давно хотел пробежать соточку, а тут условия подходили: октябрь, Италия. 90 км в длину— это я понимаю. Это будет мой закрытый гештальт за Суздаль, где я не пошел— по совершенно объективным, на всякий случай поясняю, причинам— на второй круг. А 5600 м в высоту— цифра, до последних событий бессмысленная. « А что приборы?»
Итак, Италия, конец октября. Городок в двух часах от Милана. Деревня, глушь, две гостиницы на все поселение, которые втрое(€ 100 за койко-место) взвинчивают цены на период прохождения Ultra Trail Lago d’ Orta( UTLO), одного из самых сложных трейлов страны, 90 км трассы которого … « Трассы?( Гомерический смех в зале.) Ты еще „ хайвей“ скажи!» Словом, 90 км трассы которого дают пять « новых » квалификационных очков для UTMB, самой престижной внедорожной гонки мира вокруг Монблана. Шесть баллов у меня уже есть— за Marathon des Sables в апреле. Поэтому, думал наивный я, с « пятибальной » гонкой я как-нибудь справлюсь.
Слово « как-нибудь » идеально описывает тот способ передвижения, к которому мне пришлось прибегнуть буквально через 100 м после старта, когда начался подъем. Когда-нибудь стариком, сидя в кресле-качалке, завернувшись в клетчатый плед, я буду рассказывать своим воображаемым детям, что UTLO стартовал в субботу, а еще в понедельник до него я проснулся с температурой 38 °( и это не по Фаренгейту), сразу уехал к врачу, заставил ее прописать мне самые термоядерные достижения фармацевтики и фармакологии, потом улетел в Челябинск, прилетел из Челябинска, чтобы как-нибудь в 5 утра в субботу начать эти свои нелепые движения тазом.
Я честно сказал себе еще накануне: рассчитывать ни на что не надо, тебе бы лежать в постельке, пить мед с медом, а ты мешаешь антибиотики с мельдонием и натираешь ляжки деклофенаком. Многие сочли бы это слабоумием и отвагой и поставили бы жирный лайк в Instagram. Но это была жадность и невозвратные авиабилеты.
Через 100 м после старта, как я уже упоминал, начинался подъем. И подъем, скажу я вам, это гораздо лучше спуска. С подъема нельзя упасть. Подъем— это отлично. За одну 90-километровую пробежку на высоту Эльбруса можно накачать себе такие булки, что потом фитоняшки будут делать селфи с твоей задницей.
Ужас( а здесь хочется вставить совсем другое слово, и не из четырех, а как минимум шести букв) начинается на спуске. Меня никто никогда не учил бегать вниз. У меня не было опыта опасности мокрых камней. Мокрых корней. Мокрой листвы. Учишься быстро. Когда у тебя уже снесены локти и запястье. Всего к пятому часу движения в ритме « как-нибудь » я бодро семенил вниз методом « уточки »: колени полусогнуты, стопы расставлены под углом 45 °, и желательно становиться на черную влажную хлипкую землю. Грязь не предаст. Я падал в нее лицом уже столько раз …
Первый чек-поинт c отсечкой по времени— на 43-м километре, через 12 часов после старта гонки, перед третьей из пяти вершин и после подъема на отметку 1800 м горы Монте-Кроче, где дождь становится снегом и дует такой пронизывающий ветер, что все человеческое вжимается вовнутрь и отказывается выходить. Добрые организаторы поставили на вершине фотографа( снимки можно потом купить по € 5 штука) и костер с горячим чаем, в роли которого был холодный порошковый « Нести », подогретый на живом огне.
Во время бега « как-нибудь » очень легко в уме заниматься несложными вычислениями. Монте-Кроче— это 30-й километр, на часах 13:00, и мне нужно за три часа успеть к чек-поинту на 43-м километре, если я хочу продолжить гонку. И тут, как следовало ожидать, начинается шизофренический диалог с самим собой: хочу ли я продолжить гонку, если я успею на чек-поинт, и нужно или нет себя мучить, чтобы успеть, если я все равно не успеваю? Иногда, говорила внутренняя принцесса, мужественнее просто признаться себе, что не смог. Сомбреро не по Хуану. А всем знакомым мы скажем, соглашался с ней прагматик в черном, что мы подвернули ногу. Отличный план!
Шапито внутри черепной коробки проголосовало, план утвердили. Осталось дело за малым— преодолеть еще 13 км до теплой, нежной, страстной палатки с горячей едой, где можно подойти к организаторам и сказать, что баста, карапузики.
— Вери,— говорю я вслух, обращаясь к группе итальянцев, с которыми мы постоянно догоняли друг друга и стали бы, наверное, уже родственниками, если бы говорили на одном всем понятном языке.— Вери террибль рейс! И делаю ужасное выражение лица. И тут выяснилось, что говорить они просто стесняются. Ну или по крайней мере один из них умеет— на ржавом английском. Он смотрит на меня оценивающе, потом улыбается и снисходительно, чуть ли не по плечу похлопывая, отвечает так вкрадчиво, так понимающе:— Ит ис фор стронг. Шапито в голове замолкло, и было слышно, как кто-там у них внутри с матерком пытается закрыть только что открытую бутылку с шампанским. Желваки сжали челюсти. Кулаки сжали палки. Булки сжали булки. Всем заткнуться. Нам пилить еще 13 км.
Накануне старта я оптимистично сказал группе поддержки, что постараюсь уложиться в 15 часов: к 8 вечера надеюсь быть. Вбежав за полчаса до тайм-лимита в лагерь на 43-м километре, я достал телефон и сказал, чтобы меня не ждали. Буду в час. Или в два. Или в 5 ночи. « Все гораздо хуже, чем я думал »,— прокричал я в телефон. В лагере я выпил разогретый « Нести », закапал в глаза изотоник, съел конфетку и почесал дальше.
Через полтора часа, на подходе к вершине третьей горы, пришла ночь. Она накрыла тебя всего, все вокруг сразу, пространство стало двумерным, и стало легче бежать: больше было не видно, что слева и справа отвесные скалы, больше не было страшно, нельзя было расстроиться, что следующая гора снова вон аж там. Мир скукожился до кругляшка диаметром метра полтора-два, на которого хватало света фонаря на лбу. Все стало очень простым и понятным. Делай, Денис, что хочешь, но ты не должен быть последним.
В том, чтобы быть последним, по общему правилу, нет ничего плохого. Кому-то надо( и мы все помним подвиг человека-годзиллы на Московском марафоне с результатом 5:55), а медалька четвертого от медальки последнего ничем не отличается. Но в моем случае последним я не хотел быть по очень практической причине: пятнышко света от фонаря медленно, но верно сжималось. Садились батарейки. И если бы они сели на горе, то поменять их я бы,
конечно, не смог, а ждать следом идущего, если ты последний, бессмысленно. В условиях, когда телефон давно умер, это грозило волнующими заголовками в местной прессе: « Наконец мы нашли труп русского, которого потеряли в 2016-м!»
Ко второму чек-поинту 68-го километра я пришел за 20 минут до закрытия. Зона отдыха расположилась в каком-то городке, было около 10 вечера, жители уже давно спали, только собаки брехали, когда мимо них проносилась шальная тень с зажатыми в кулаках палками, как неандерталец с протокопьем из учебника истории для 5 класса.
В этой близости принудительного списания( а 20 минут дельты после 18 часов бега— это, что называется, на волоске) шапито опять проснулось и стало требовать в автобус и домой.
— Ты только представь( это, кажется, был скрипучий голос Разума), что мы не туда повернем и ты не успеешь к окончательному дедлайну. Или, хуже того, опоздаешь на пару минут. Вроде бы все пробежал, а медальку не получил, детям не рассказал, все напрасно. Пришлось на него рявкнуть. Бегать в темноте по горе семь часов подряд, в общем, не скучно. Ты каждую секунду должен решать задачу, куда ставить ногу, давать оценку покрытию, не забывать про дорогу и понимание маршрута, постоянно подсчитывать время до ката— куча дел, невозможно ни на секунду расслабиться. На последнем чек-поинте в 3 утра дружелюбный санитар( а был ли он?) сообщил, что до финиша всего 5 км, из них только 3 км под уклон, да и тот легкий. Наконец, 2 км по плоскости. Ноги шуршат по плитам. Город спит. И только собаки морзянкой передают отчеты.
Финиш. Медалька. Еще бы 50 минут, и пост в Instagram я бы начал с того, что это был мой первый суточный забег.
Шапито в голове спит, Разум храпит громче прочих, и только Упрямство сквозь сон повторяет: « Ит ис фор стронг ». Боже, размышляет внутренняя принцесса, какие же вы, мужики, примитивные.
# IRUN
ЗАПИСКИ замыкающего
ФОТО из архива автора
ДЕНИС ЛИТОШИК О ТОМ, КАК ПРОБЕЖАТЬ 90 КМ ПО ГОРАМ И НЕ УМЕРЕТЬ
26 # IRUN ЗАПИСКИ ЗАМЫКАЮЩЕГО
Строго говоря, по горам я никогда не бегал. Ну как сказать— никогда. Помню, в Испании я забегал на холм, а за холмом был еще один, и они были как горы, потому что я из Москвы, у нас же даже район Крылатского— официальный городской горнолыжный курорт. Потом, помню, в мае минувшего года в Абхазии тоже бегал по горам. Вглубь континента, поскольку вдоль моря все застроено.
Поэтому я был как Петька из анекдота про Чапаева: « Петька, приборы ».— « Двести ».— « Что двести?»— « А что приборы?» Ну в том смысле, что, когда я увидел 5600 м в графе « Набор высоты », внутри меня ничего не хрустнуло. Давно хотел пробежать соточку, а тут условия подходили: октябрь, Италия. 90 км в длину— это я понимаю. Это будет мой закрытый гештальт за Суздаль, где я не пошел— по совершенно объективным, на всякий случай поясняю, причинам— на второй круг. А 5600 м в высоту— цифра, до последних событий бессмысленная. « А что приборы?»
Итак, Италия, конец октября. Городок в двух часах от Милана. Деревня, глушь, две гостиницы на все поселение, которые втрое(€ 100 за койко-место) взвинчивают цены на период прохождения Ultra Trail Lago d’ Orta( UTLO), одного из самых сложных трейлов страны, 90 км трассы которого … « Трассы?( Гомерический смех в зале.) Ты еще „ хайвей“ скажи!» Словом, 90 км трассы которого дают пять « новых » квалификационных очков для UTMB, самой престижной внедорожной гонки мира вокруг Монблана. Шесть баллов у меня уже есть— за Marathon des Sables в апреле. Поэтому, думал наивный я, с « пятибальной » гонкой я как-нибудь справлюсь.
Слово « как-нибудь » идеально описывает тот способ передвижения, к которому мне пришлось прибегнуть буквально через 100 м после старта, когда начался подъем. Когда-нибудь стариком, сидя в кресле-качалке, завернувшись в клетчатый плед, я буду рассказывать своим воображаемым детям, что UTLO стартовал в субботу, а еще в понедельник до него я проснулся с температурой 38 °( и это не по Фаренгейту), сразу уехал к врачу, заставил ее прописать мне самые термоядерные достижения фармацевтики и фармакологии, потом улетел в Челябинск, прилетел из Челябинска, чтобы как-нибудь в 5 утра в субботу начать эти свои нелепые движения тазом.
Я честно сказал себе еще накануне: рассчитывать ни на что не надо, тебе бы лежать в постельке, пить мед с медом, а ты мешаешь антибиотики с мельдонием и натираешь ляжки деклофенаком. Многие сочли бы это слабоумием и отвагой и поставили бы жирный лайк в Instagram. Но это была жадность и невозвратные авиабилеты.
27 # IRUN ЗАПИСКИ ЗАМЫКАЮЩЕГО
Через 100 м после старта, как я уже упоминал, начинался подъем. И подъем, скажу я вам, это гораздо лучше спуска. С подъема нельзя упасть. Подъем— это отлично. За одну 90-километровую пробежку на высоту Эльбруса можно накачать себе такие булки, что потом фитоняшки будут делать селфи с твоей задницей.
Ужас( а здесь хочется вставить совсем другое слово, и не из четырех, а как минимум шести букв) начинается на спуске. Меня никто никогда не учил бегать вниз. У меня не было опыта опасности мокрых камней. Мокрых корней. Мокрой листвы. Учишься быстро. Когда у тебя уже снесены локти и запястье. Всего к пятому часу движения в ритме « как-нибудь » я бодро семенил вниз методом « уточки »: колени полусогнуты, стопы расставлены под углом 45 °, и желательно становиться на черную влажную хлипкую землю. Грязь не предаст. Я падал в нее лицом уже столько раз …
Первый чек-поинт c отсечкой по времени— на 43-м километре, через 12 часов после старта гонки, перед третьей из пяти вершин и после подъема на отметку 1800 м горы Монте-Кроче, где дождь становится снегом и дует такой пронизывающий ветер, что все человеческое вжимается вовнутрь и отказывается выходить. Добрые организаторы поставили на вершине фотографа( снимки можно потом купить по € 5 штука) и костер с горячим чаем, в роли которого был холодный порошковый « Нести », подогретый на живом огне.
28 # IRUN ЗАПИСКИ ЗАМЫКАЮЩЕГО
Во время бега « как-нибудь » очень легко в уме заниматься несложными вычислениями. Монте-Кроче— это 30-й километр, на часах 13:00, и мне нужно за три часа успеть к чек-поинту на 43-м километре, если я хочу продолжить гонку. И тут, как следовало ожидать, начинается шизофренический диалог с самим собой: хочу ли я продолжить гонку, если я успею на чек-поинт, и нужно или нет себя мучить, чтобы успеть, если я все равно не успеваю? Иногда, говорила внутренняя принцесса, мужественнее просто признаться себе, что не смог. Сомбреро не по Хуану. А всем знакомым мы скажем, соглашался с ней прагматик в черном, что мы подвернули ногу. Отличный план!
Шапито внутри черепной коробки проголосовало, план утвердили. Осталось дело за малым— преодолеть еще 13 км до теплой, нежной, страстной палатки с горячей едой, где можно подойти к организаторам и сказать, что баста, карапузики.
— Вери,— говорю я вслух, обращаясь к группе итальянцев, с которыми мы постоянно догоняли друг друга и стали бы, наверное, уже родственниками, если бы говорили на одном всем понятном языке.— Вери террибль рейс! И делаю ужасное выражение лица. И тут выяснилось, что говорить они просто стесняются. Ну или по крайней мере один из них умеет— на ржавом английском. Он смотрит на меня оценивающе, потом улыбается и снисходительно, чуть ли не по плечу похлопывая, отвечает так вкрадчиво, так понимающе:— Ит ис фор стронг. Шапито в голове замолкло, и было слышно, как кто-там у них внутри с матерком пытается закрыть только что открытую бутылку с шампанским. Желваки сжали челюсти. Кулаки сжали палки. Булки сжали булки. Всем заткнуться. Нам пилить еще 13 км.
29 # IRUN ЗАПИСКИ ЗАМЫКАЮЩЕГО
Накануне старта я оптимистично сказал группе поддержки, что постараюсь уложиться в 15 часов: к 8 вечера надеюсь быть. Вбежав за полчаса до тайм-лимита в лагерь на 43-м километре, я достал телефон и сказал, чтобы меня не ждали. Буду в час. Или в два. Или в 5 ночи. « Все гораздо хуже, чем я думал »,— прокричал я в телефон. В лагере я выпил разогретый « Нести », закапал в глаза изотоник, съел конфетку и почесал дальше.
Через полтора часа, на подходе к вершине третьей горы, пришла ночь. Она накрыла тебя всего, все вокруг сразу, пространство стало двумерным, и стало легче бежать: больше было не видно, что слева и справа отвесные скалы, больше не было страшно, нельзя было расстроиться, что следующая гора снова вон аж там. Мир скукожился до кругляшка диаметром метра полтора-два, на которого хватало света фонаря на лбу. Все стало очень простым и понятным. Делай, Денис, что хочешь, но ты не должен быть последним.
В том, чтобы быть последним, по общему правилу, нет ничего плохого. Кому-то надо( и мы все помним подвиг человека-годзиллы на Московском марафоне с результатом 5:55), а медалька четвертого от медальки последнего ничем не отличается. Но в моем случае последним я не хотел быть по очень практической причине: пятнышко света от фонаря медленно, но верно сжималось. Садились батарейки. И если бы они сели на горе, то поменять их я бы,
30 # IRUN ЗАПИСКИ ЗАМЫКАЮЩЕГО
конечно, не смог, а ждать следом идущего, если ты последний, бессмысленно. В условиях, когда телефон давно умер, это грозило волнующими заголовками в местной прессе: « Наконец мы нашли труп русского, которого потеряли в 2016-м!»
Ко второму чек-поинту 68-го километра я пришел за 20 минут до закрытия. Зона отдыха расположилась в каком-то городке, было около 10 вечера, жители уже давно спали, только собаки брехали, когда мимо них проносилась шальная тень с зажатыми в кулаках палками, как неандерталец с протокопьем из учебника истории для 5 класса.
В этой близости принудительного списания( а 20 минут дельты после 18 часов бега— это, что называется, на волоске) шапито опять проснулось и стало требовать в автобус и домой.
— Ты только представь( это, кажется, был скрипучий голос Разума), что мы не туда повернем и ты не успеешь к окончательному дедлайну. Или, хуже того, опоздаешь на пару минут. Вроде бы все пробежал, а медальку не получил, детям не рассказал, все напрасно. Пришлось на него рявкнуть. Бегать в темноте по горе семь часов подряд, в общем, не скучно. Ты каждую секунду должен решать задачу, куда ставить ногу, давать оценку покрытию, не забывать про дорогу и понимание маршрута, постоянно подсчитывать время до ката— куча дел, невозможно ни на секунду расслабиться. На последнем чек-поинте в 3 утра дружелюбный санитар( а был ли он?) сообщил, что до финиша всего 5 км, из них только 3 км под уклон, да и тот легкий. Наконец, 2 км по плоскости. Ноги шуршат по плитам. Город спит. И только собаки морзянкой передают отчеты.
Финиш. Медалька. Еще бы 50 минут, и пост в Instagram я бы начал с того, что это был мой первый суточный забег.
Шапито в голове спит, Разум храпит громче прочих, и только Упрямство сквозь сон повторяет: « Ит ис фор стронг ». Боже, размышляет внутренняя принцесса, какие же вы, мужики, примитивные.
МЫ БЕГАЛИ В ДАЛЬНИЕ ДАЛИ