Новочеркасске он абсолютно один в своем чутком интересе к
кинологии, как я когда-то на первых порах в Нижнем Тагиле.
Пришлось устроить его заочное образование. Подготовившись
теоретически к сдаче экзамена экстерном на эксперта-кинолога, он приехал стажироваться на ринг спаниелей свердловской
выставки (из Новочеркасска – шутка ли по расстоянию!), жил
у меня, написал необходимые стажерские отчеты. Прошло чуть
больше месяца, пока эти отчеты прошли необходимую процедуру их рецензирования и были отправлены в Новочеркасск.
Спустя 8 дней я получил от матери Харченко телеграмму: «Леня
умер. Отчеты положили ему в гроб».
Во мне он не умер, как не умер Валов, не умер Белов, как навсегда осталась обязавшая меня быть и жить Ушакова. Выдающиеся
собаки дали мне выдающихся людей – эти люди живут во мне
квинтэссенцией их, как я жил в них своей сущностью: так мы
совпали, дополняя и обогащая, усиливая друг друга. Последнее,
конечно, не относится к Ушаковой: она всей жизнью, подвигом верности своей была самодостаточна; меня она встретила в
конце как подарок памяти о муже – мне дано лишь быть таким,
что напомнил его, как оказалось, не только именем.
*** ***
Продолжение читайте в следующем
номере нашего журнала!
97