ресуясь всем, что его окружает. Он уже побывал везде и сейчас спешит туда, где ему более всего интереснее- это конюшня. Все там знают и любят его. Большой и ласковый пес так деликатен и приятен в общении, что уйти от его обаяния не удается никому. Конюхи, лошади, все местные собаки прекрасно ладят с ним и рады его приходу. Лошади, эти большие и строптивые дети уже давно не пугают его, он привык и полюбил это доброе, неспокойное племя. Он сам, как игривый белый жеребенок иногда радостно скачет рядом с ними, сливаясь как- бы воедино в этом обоюдном полете- скачке. На конюшне, в этом большом и теплом лошадином доме, он любит сновать между ними, переходя от одной к другой, вдыхая их теплый, чуть сладковатый запах. Почему- то сегодня, несмотря на то, что этот день, казалось бы, ничем не отличался от сотен других таких же, Ирбис чувствовал какое- то беспокойство. Оно витало над ним, лишая возможности получить удовольствие от этого любимого им места. Лошади ласково поглядывали на него из своих денников, как бы приветствуя. Местный пес Шайтан, издали, приметив приближающегося товарища, уже спешит навстречу, повиливая радостно лохматым хвостом, предвкушая возможность поиграть и подурачиться. Люди с конюшни, завидев своего любимца, улыбаясь, поджидают, когда он подойдет к ним поздороваться, чтобы ласково потрепать его за ухо. Но Ирбис, всегда столь отзывчивый на ласку, сегодня не настроен на длительное общение. Торопливо поприветствовав всех своих друзей, он, подстегиваемый все нарастающим беспокойством и гнетущей тревогой, почти бегом направился туда, где его хозяин, Владик, в это самое время работает с медведями. Инстинкт подсказывал ему, что его присутствие там сейчас необходимо. Медведи уже давно не пугали его, он к ним привык еще с детства. Их тяжелый, звериный дух всегда витал рядом с ним и уже давно не вызывал испуга или агрессии. Но сегодня предчувствие беды, наполняло его душу страхом и неприязнью к этим, хоть и прирученным, но диким зверям. Он никогда особенно не доверял им, было что- то в их темных, мятежных глазах, что давало возможность усомниться в их полной и окончательной покорности человеку. Казалось, подчиняясь человеку и принимая его заботу и ласку, медведь в глубине души все- таки ждет того рокового момента, когда он сможет одержать вверх над этим слабым, безволосым зверем, который все-таки заставляет его, большого и сильного хищника послушно танцевать на задних лапах. И тут Ирбис услышал рвущий барабанные перепонки, гневный, оглушительный медвежий рев.
Он и раньше слышал рычание медведей, но этот звук был совсем другой. В нем была исступленная, с трудом сдерживаемая радость победителя, торжествующего над своей повергнутой и беспомощной жертвой. Рванувшись стрелой, Ирбис, уже зная, что случилась страшная беда, полетел туда, откуда несся этот гневный, победный рев. Влетев на площадку, Ирбис моментально оценил ситуацию. Ужасная картина предстала перед его глазами: огромная рыжая медведица, выйдя вдруг из давно опостылевшего ей повиновения, осмелилась посягнуть на жизнь его хозяина. Подмяв его распластанное на земле тело под себя, она, мотая тяжелой головой, брызгая и захлебываясь от неистовой злобы собственной, зловонной слюной, гневно, торжествующе рыча, уже готова пустить в ход свои страшные, огромные клыки. Волна жгучей ненависти прошла по жилам собаки, забыв обо всем, ни минуты не задумываясь, он ринулся вперед. Сердце зашлось, работая в неистовом ритме, кровь стучала в голове огненным набатом. Вперед!- звала его любовь. Юркой, проворной гюрзой подскочив сзади, пьянея от слепой ненависти, не чувствуя страха за свою столь уязвимую жизнь, Ирбис впился безжалостным клещом в голые, а потому беззащитные пятки взбесившейся медведицы. Отчаянно взревев от нежданной, острой боли, свирепея от собственной слепой ярости, она, неожиданно проворно развернулась и налитыми кровью глазами гневно кинула тяжелый, злобный взгляд на обидчика. Ирбис, мгновенно извернувшись белой ядовитой коброй, заскочил сзади и вцепился стальной хваткой в ее лохматый, пухлый зад. Зловонная шерсть забила алчный рот и нос, лишая возможности дышать. Медведица, коротко взвизгнув и окончательно забыв про свою первую повергнутую наземь жертву, резво обернулась и попыталась огромной, железно- когтистой лапой достать нахала. Но он, мгновенно отскочив, уже зашел с другой стороны и не в силах справиться с собой, с жадным вожделением хватанул ее опять. Она, рассерженно раскачивая огромной лохматой головой, резко крутнулась вокруг своей оси и, сбросив с себя собаку, отлетевшую кубарем на несколько метров, огромными скачками неожиданно быстро двинулась к нему. Ирбис, чудом увернувшись, уже опять зашел сзади и в молниеносном прыжке, рыча, вырвал клок ее шерсти. Отскочил. Снова заход. Опять невредим. Снова и снова наскакивая и увертываясь от смертоносной лапы, Ирбис нападал на обезумевшую от боли и неутоленной обиды, рассвирепевшую медведицу. Но уже силы на исходе, сердце сбивается с ритма, кровавая пена вырывается
21