продолжают существовать, но перестают быть реально суверенными. Утверждается де-факто
режим внешнего управления. Многополярность цивилизационно-идентичных геополитических
центров исчезает. Устанавливается сетецентричная глобальная модель управления миром с
единым центром.
Альтернативу представляет сценарий революции антиколониального, национально-
освободительного содержания, революции, восстанавливающей суверенитет и идентичность, т. е.
шансы на исторический успех России.
По обоим направлениям в России видны действительно существующие, самостоятельно
развивающиеся процессы. Современная Россия находится таким образом в бифуркационной
точке, на развилке, перед выбором между двумя типами революционности. Третьего варианта —
«отсидеться», «само собой рассосется» — не просматривается.
Однако «оранжевый» сценарий будет самоубийственен для самой власти. Если не на первом, то
на втором этапе властные фигуранты будут выброшены из революционной обоймы. Разве спасла
в свое время Людовика XVI от гильотины примерка на себя «фригийского колпака свободы»? Так
что единственный путь самосохранения для российской властной элиты — это возглавить
антинеоколониальное, национально-освободительное, цивилизационно идентичное движение
народа и соотвествующую трансформацию, которая называется в этом исследовании истинной
модернизацией.
Политическая элита традиционно являлась наиболее искушаемой частью социума. Для
российских политических элит такой искус исторически связан с Западом. Устойчивый характер
приобрел стереотип «западного образа жизни». В значительной мере его генезис представляет
собой особое направление социальной мифологии. Там, на Западе — материальное изобилие,
сервис, бытовой комфорт, политические свободы, технические совершенства, индустрия
удовольствий и т. п.
Подпавшая под западное искушение российская политическая элита стремилась жить на два
дома. Властвуя в России, эксплуатируя ее трудовые и природные ресурсы, она в своих личных
жизненных предпочтениях ориентировалась на Запад. Там искали ответы на злободневные
российские проблемы («как в цивилизованных странах мира»). Туда ездили отдыхать «на воды».
Там же содержалась недвижимость, проживали семьи, учились дети.
Национальные интересы западных государств оказывались, в конечном итоге, для русского
сановника более значимы, чем интересы России.
Может быть, это специфическое состояние только современной политической элиты Российской
Федерации? Труды классиков российской исторической науки позволяют диагностировать
постоянность западного искушения. Вирус этого искушения поражал и