поэта- Эдуард Хлысталов: " Поэт настаивал. Охранник не отступал. Из соседнего купе вышел дипломатический курьер Адольф Рога, сделал ему замечание. Поэт вспылил, в грубой форме ответил. Рога нырнул в свое купе. И, возможно, конфликт на этом бы и закончился, не ввяжись в него некий Юрий Левит, всю дорогу искавший повод прочитать поэту нотацию о правилах поведения в вагоне для высшего комсостава. Сам Левит состоял начальником отдела благоустройства Москвы, рекомендовался Л. Каменевым на должность наркома здравоохранения в закавказскую республику и поэтому считал необходимым поставить на место известного скандалиста. Есенин повернулся к Левиту и произнес два слова, оскорбив его национальность... Конфликт тянул на мелкое хулиганство. Но по требованию Рога и Левита наркомат иностранных дел обратился к московскому прокурору с требованием привлечь поэта к уголовной ответственности. Дело сразу приняло серьезный оборот. Начались допросы, предстоял суд. Есенин стал пить. Жизнь снова превратилась в кошмар. Чего только ни придумывали друзья и близкие, чтобы избежать суда... Было принято решение положить поэта в психиатрическую клинику, мол, " психов " не судят. Софья Толстая договорилась с профессором Ганнушкиным о госпитализации мужа в платную клинику ".
Поздно вечером 26 ноября за поэтом защелкнулись замки массивных дверей.
Помещенный в одноместную палату, он продолжает создавать новые шедевры- " Клен ты мой, опавший ", " Ты меня не любишь, не жалеешь ", " Может, поздно, может, слишком рано " и другие В сопровождении врача его выпускают на волю, он посещает Госиздат, уточняет то, чго ему нужно. Вместо положенных для " лечения " двух месяцев он решил ограничиться одним, и 21 декабря вышел из клиники. Обошел друзей и знакомых, простился с ними. Пришел в Госиздат за деньгами, получить не удалось. Просил выслать их в Ленинград по адресу, который укажет. С Софьей Андреевной решил развестись.
Покидал Москву 23 декабря с надеждой начать новую жизнь, получить свой журнал, чтобы проводить нужную ему политику. Телеграфировал " другу " / в действительности, как петом уже оказалось, сотруднику ГПУ /, чтобы тот снял ему квартиру, в которой собирался поселиться с сестрами и двоюродным братом.
247