Синими цветами Тегерана Я лечу их нынче в чайхане.
А во втором стихотворении возникает образ женщины, которой Есенин намерен объясниться в любви, не зная ее языка:
Я спросил сегодня у менялы, Что дает за полгумана по рублю, Как сказать мне для прекрасной Лалы По-персидски нежное " люблю”?
Два этих стихотворения, открывающих’’ Персидские мотивы ", впервые опубликовала газета " Трудовой Батуми ", в которой работал приятель Есенина по Москве Лев Повицкий. Он-то и " свел " поэта с Шагаю, устроив в домике, где жил, литературный вечер. Она была женщиной строгих правил, которые привил ей отец- священник и педагог Рано потеряла родителей, муж тоже рано ушел из жизни, оставив ее с ребенком.
Фамильярничать с собой Есенину она не позволила. Ни слова не сказала поэту и о той роли, которую она играла в восстановлении разгромленных дашнаками коммунистических организаций.
Есенин приходил к ней с цветами- иногда с розами, но чаще с фиалками. Подарил ей сборник стихов " Москва кабацкая " с автографом: " Дорогая моя Шагаю, Вы приятны и милы мне ".
Когда он прочел ей вслух только что опубликованные в " Трудовом Батуми " первые два стихотворения персидского цикла, она поинтересовалась, кто такая Лала. Поэт сказал, что имя это- вымышленное, и что теперь он будет называть свою героиню именем Шаганэ Однако когда читаешь стихи, то ловишь себя на мысли: о ком все же поэт пишет, с кем ведет речь, упоминая персидские города Багдад, Шираз, Хоросан? Какое-то раздвоение женского образа получается! Но как он мог попасть в Персию?
В Тегеране в советском представительстве хозяйственной частью заведовал двоюродный брат Петра Ивановича Чагина- Болдовкин. Есть фото, на котором он вместе с Есениным. Мог ли он поспособствовать? А почему бы и нет?!
Существует также предположение, что Есенин мог проникнуть в Персию и другим путем. Он еще по Тифлису был знаком с
241