Но сегодня, сейчас поиграют они на черных головах этих ликующих чеченцев рыжими кольями забора деда Черненко. Те тоже за что-нибудь схватятся...
Картошка
... У Идриса мачеха... раскричалась... а этот и пошел сразу, повесив сопли- боится он этой Залубы до смерти...
« Идрис! Иди домой, дорогой!»- шипит притворно нежно, только понадобись ей заставить сделать что-нибудь по дому. « Дорогой »- это чтобы люди слышали, а как переступит порог, сразу покажет, какой он ей « дорогой ». Ухватит двумя пальцами кожу с боку, около подмышки, да как крутанет!.. А этот-то и не пикнет, не посмеет, будет стоять, как палка, воткнутая в землю... А потом вредная женщина посадит его нянчить плаксивую девочку, которую родила назло Идрису. Колыбели у них нет, привязали девочку к низкой самодельной скамеечке, которую он раскачивает: « бум-бум »... Так ему и надо. Говорил же ему, давай перейдем за речку, выкопаем себе землянку и будем жить там, где колхозная капуста растет... А этот сразу: « А ночью что будем делать?» Ночью? Ночью спишь себе и ладно. Днем вот хуже- голодно. День, он намного длинней ночи. Утром тень твоя длинная-длинная. Ходишь и ходишь, ждешь и ждешь, чтобы она короткой стала. Все кишки внутри изъест, пока укоротится. А когда она становится маленькой, низкорослой, как тот дядя без ног, что живет около колхозной конторы и кошкой цепляет за ноги, тогда эти, что с машиной, которых все называют « экспедиция », садятся обедать... И кто им эту еду дает?! Едут куда-то и привозят ее целую машину. Гордые такие, огурцы и то едят сняв толстую кожуру. И консервы у них какие-то есть и рыба сушеная... Это хорошо, что огурцы чистят. Если бы они не выбрасывали кожуру, зачем и тень караулить... А какая она вкусная бывает с соленой головой сушеной рыбы? А один у них, очень хороший человек, он совсем не ест красную, как комок солнца, сухую рыбью икру. Вот если бы он еще и хлеба не ел... Хлеб, небось, не выбросят. А есть он у них, еще как есть- много-много. У них даже и белый бывает, он как вата... На днях их Рая длинноногая выбросила целых два кусочка, сухие такие, во рту аж искры от них высекались.
21