традиции, но это тоже укладывается в рамки Конституции. Если кому-то захочется сделать нас всех одинаковыми, лишить национальности,- для этого придется менять Конституцию...
Люди к Аушеву прислушиваются, но им тревожно. В республике около 200 тысяч беженцев из Чечни, большинство из них беспомощны- женщины, старики, дети, куда им дальше бежать? Эта цифра, кстати, федеральными властями тоже оспаривалась, пока не приехала комиссия и не пересчитала. Сейчас, говорит председатель правительства Ахмед Мальсагов, официально зарегестрировано 172 тысячи « временно перемещенных », на скромный бюджет республики тоже не малая нагрузка. Свет, газ, коммуникации- все это федеральный центр не оплачивал. Питание оплачивает- 15 рублей в сутки на человека. Это один раз в день тарелка супа и хлеб. Мальсагов сказал, что вынужден предупредить: с этого понедельника хлеба и горячей пищи не будет Москва не перевела деньги, только за хлеб республика задолжала 40 миллионов, пекарням нечем платить за муку. Так уже было в феврале, но тогда все удалось уладить. Сейчас миграционную службу хотят объединить с Миннацем. В очереди к пищеблоку только об этом и говорят.
Брожу среди палаток, 35 градусов по Цельсию, в палатках сгущенный зной. Молодая женщина выносит в тень вялого, явно больного ребенка. Ему уже пять лет, родился в первую войну и парализован. Дали направление везти мальчика в Ростов, а у Сациты еще трое, от 8-ми месяцев до 6-ти лет. Надо еще както собрать деньги на дорогу. Муж тоже с ними, но в таких лагерях беженцев мужчины, как правило, тушуются, сникают. Они из Бердгеля, это недалеко от Грозного. Нет, возвращаться в Чечню пока не собираются, дети травмированы свистом бомб и снарядов.
Под откосом запасной ветки, где по дуге вытянулся состав- последний вагон не разглядеть,- расположился еще один небольшой городок беженцев, пугающий своей обжитостью. Между бывшими вагончиками, утепленными где доской, где шлакоблоками, посажена картошка. Время всегда работает против беженцев. Помню, какое смутное чувство испытала, когда году в 93-ем, в очередной свой приезд в Назрань, увидела в окне знакомого вагончика в центре города- как белый флаг капитуляции- занавеску. Значит, поняли и смирились: это надолго. Глядишь, дождутся, когда соседи из железнодорожного 223