стью, никого не было- жена уехала к родителям, а дети еще не пришли из школы- а то всеобщий переполох с соответствующими последствиями распространился бы и на семью. Когда его положили на кровать и все кроме Далхата вышли во двор- обсудить произошедшее, он перестал сотрясаться и, отдышавшись, сиплым голосом спросил.- Ты нарочно именно это стихотворение читал?- Какое стихотворение?- не понял Далхат. Солтан, задыхаясь от смеха и запинаясь, повторил строки 1 ' отье с таким вдохновением и чувством прочитанные другом в магазине.
Только теперь Далхат догадался, что вызвало такой неудежимый приступ веселья у его приятеля. Тот в свое время закончил институт иностранных языков в Пятигорске, где основным на его курсе был английский, а вторым- французский. Представив себя и Айшат со стороны в момент вдохновенной декламации " Последней мольбы ", Далхат засмеялся и сам. Участковый врач, срочно прибывший к тому времени по экстренному вызову, был донельзя удивлен, зайдя в дом, где по его сведениям должен был находиться тяжело больной человек. Муса, так звали служителя Эскулапа, никак не ожидал увидеть там двух хохочущих мужчин, ни одному из которых не требовалось никакой медицинской помощи. Более того, они даже не заметили врача, стоявшего на пороге комнаты и продолжали весело смеяться. Произошло все это, как нарочно, первого апреля и разъяренный Муса решил, что его просто разыграли. Не сказав ни слова, он вышел из дома, прошел, не обращая внимания на людей, толпившихся во дворе и бросившихся к нему с расспросами, сел в машину и уехал. Долгое время он потом не разговаривал ни с Солтаном, ни с Далхатом. Каким образом, так быстро была вылечена " падучая " и почему был так зол после феноменального успеха виновник торжества медицинской науки- осталось невыясненным. На всякого, кто задавал ему вопросы по этому поводу, Муса смотрел таким зловещим взглядом, что вопрошавший, вспоминая о вполне реальной возможности в любой момент оказаться во власти человека в белом халате, быстро переводил разговор на другую тему.
209