читать, чтобы что-то услышать. Я хочу картины, чтобы чтото увидеть, попросил я у хозяев-охотников, а те разозлились,“ убьем, как крякву,- сказали,- если еще хоть раз вякнешь о том, чего в природе нет”. А я же помню, что были, на тебя только и надежда, привезешь, не обманешь?- Привезу.“ Наверное, и в глазах детей своих выгляжу охотникомхозяином, и они принимают от меня тряпки и еду как приятную неоходимость”,- уныло думает директор.- Откуда этот противный запах?- Это во всех комнатах дичь гниет, я привык и не чувствую запаха,- бесстрастно говорит мясник-сгрелок.
Они выходят из особняка, пахнет хвоей и солнцем, а на другом берегу купальщики, их много, тьма, они купаются, загорают, ничего не видят и ничего не слышат, почти ничего.- Послушай, а что они едят? Где живут?- Они ловят рыбу руками, у них отросли громадные когти, рыбы много в реке, а живут тут же в норках. А теперь уходи, скоро должны приехать хозяева-охотники, они не любят посторонних, непременно убьют, видишь, висит их любимая табличка’ Посторонним вход воспрещен!”? То-то.
- А тебе одному не страшно?- спросил директор у стрелкамясника и сторожа.
- Одному никогда не страшно, страшно, когда приезжают хозяева-охотники, и страшно, когда смотрю на купальщиков, ну, иди, да не забудь про книги и картины, очень тебя прошу.
И он пошел. Шел он тихим дремучим лесом, на сосне сидела плешивая белка и плакала, под деревом волк с изрешеченной шкурой пытался прикрыть свои заплаканные глаза, он шел сквозь лес и думал- одному действительно не страшно.
И летели голубоглазые лайки к солнцу у горизонта, скрипели полозья... Он вылетел из нарт и больно ударился о бетонную твердь.
И разделил бес землю пополам. И по меже той прорыл громадный ров, ни дна у рва, ни краев. На одной половине
106