Art Muse 1 | 2020 Art Muse 2 I 2020 Хайп | Page 132

Следующие десять дней в Машиной жизни стали роковыми - она разочаровалась в человечестве. Её
лучшую подругу Таню очки определили как «Эгоистку», и с этим было сложно не согласиться.
Семёнов с работы оказался «Нарциссом», Голоцан – «Истероидом», Семигорская –
«Нимфоманкой», а её дорогой друг Бусев – «Алкоголиком». Руководил их инфернальным
коллективом «Мизантроп» Владислав Валерьевич.
Сначала Маше было немного стыдно за то любопытство, с которым она разглядывала людей в метро, в
собственном троллейбусе, в магазине. Привыкшая видеть в людях хорошее, она будто ставила
эксперимент над своим человеколюбием. Совесть намекала, что находку надо бы сдать, но Маша
каждый раз брала еще денёк для забавы. Через некоторое время она стала ощущать тихое наслаждение
от того, что знает, кем на самом деле являются все эти безумцы, так глупо выставляющие свою жизнь
напоказ. Вскоре любопытство обернулось явной зависимостью. Маша уже не могла смотреть на людей
без разоблачающих очков, которые, по её твердому убеждению, выдавали вердикт с прожигающей
точностью. Будто выковыривали из Маши потаенные ощущения, вытаскивали наружу то, что раньше
она отказывалась считать собственными мыслями.
За десять дней Маша не увидела ни одного приличного человека. На некоторых очки не реагировали,
как, впрочем, и на саму Машу. Видимо, это были редкие люди без Инстаграма. Таких ей попалось
человек пятнадцать, не больше. Но Маша уже не сомневалась, что и они были отъявленными
мерзавцами. Её злило, что она не может докопаться до их отвратительной сущности. Про себя она
старалась не думать, но на ум приходили самые неприятные формулировки.
Маша разругалась с коллегами. Другана Бусева назвала тряпкой и алкашом. Владиславу Валерьевичу
пригрозила докладной вышестоящему. Подругу Таню обвинила в беспросветном самолюбии.
Мир вокруг стал безрадостным. Маша взяла неделю отгулов и заперлась дома. Видеть никого не
желала. Телефон отключила, да и вряд ли теперь кто-то стал бы ей звонить. Читать не могла - в каждой
прочитанной строчке она находила оправдание своим тягостным чувствам. Её одиночество казалось
закономерным и необратимым. Машу стали посещать навязчивые мысли о бессмысленности
существования. Жить расхотелось. Она открыла окно, забралась на подоконник и посмотрела вниз.
Навязчивый долгий звонок расплылся по квартире и долетел до кухни. Маша замерла. Потом слезла с
подоконника и, не закрывая окна, отправилась к двери. В глазке опять маячила соседка Ольга.
– «Маш, ну они, как всегда, без сдачи! – Ольга потрясла перед Машей тысячной купюрой. –
Разменяешь?» Маша автоматически потянулась к сумке с кошельком. «А мы, кстати, Катьке тоже
такие очки на Алиэкспрессе купили. Так эта коза вчера отца мизантропом назвала, прикинь!
Идиотских игрушек напридумывают! Можно подумать, что она в десять лет такие слова знает».
– «Игрушек?» – Маше, стоящей на полу босыми ногами, вдруг стало нестерпимо холодно.
– «Ну да, игрушек, а чего ещё-то? У тебя всё нормально, Маш? А то ты так смотришь, как будто у меня
вторая голова выросла, ей богу».
– «Нормально. Прости, мне нужно окно закрыть. Сквозняк».
2020-ый. 8 февраля, суббота. Двое в небольшом зале ресторана. Кроме них никого. В соседнем зале
нежно поют «Тбилисо». Официант изредка заходит подлить вина. Он приглашает её к себе. Она
соглашается. Ну, с богом. Поехали...
132 |  ART MUSE 2 | 2020