Критика / Статьи / Интервью
На сегодня довольно милостыни. Бреду, болтая ни о чем, С детьми по деревне, К святилищу на перекрестке... Как был дураком, Так им и остался.
Поэтическое творчество Рёкана очень разнообразно и по стилю, и по форме, и по содержанию. С одинаковым совершенством он владел и японской поэтической формой( вака, хайку), и китайским стихосложением( канси). Не случайно Рёкана часто сравнивают с прославленным чаньским отшельником и поэтом Хан-Шаном( яп. Кандзаном), жившим в Китае в VIII столетии. Сборник стихов последнего « Хан Шан-син » пользуется огромной популярностью у последователей дзэн-ского учения. Пьянящим ощущением воли пронизана поэзия китайского монаха, вошедшая в резонанс с душой самого Рёкана и оказавшая огромное влияние на его поэтическое творчество.
Созвучные поэтическому миру Рёкана, стихи чаньского отшельника многие годы оставались источником творческого вдохновения японского поэта.
Возвращаюсь домой после сбора подаяний. Трава шалфея заслонила вход, Вот и сжигаю пучок зеленых листьев вместе с дровами. В сопровождении напева осеннего ветра и дождя Тихонько читаю стихи Кандзана. С наслаждением лежу, вытянув ноги. О чем тут думать? О чем сомневаться?
Подобно чаньскому поэту, Рёкан писал в своих стихах о том, о чем больше всего болела душа, на что отзывалось сердце. А отзывалось оно одинаково сильно и на приход весны с ее « нежной поступью », и на моросящий дождь, позимнему холодный, с его непременным спутником— одиночеством и тоской по родной, созвучной ему душе.
Моя дверь никогда не закрыта, Но никто еще не зашел... Тишина. От прошедших дождей зелен мох. И дубовые листья беззвучно и долго Летят до самой земли. Заблуждение? Мудрость?— Как орел или решка. Весь мир или Я?— Всё одно. День: сутра без слов. Ночь: без дум при луне, От которой все сходят с ума— соловьи У реки и собаки в деревне... Я пишу тишину в своем сердце При незакрытых дверях …
Болью и горечью отзывалось сердце поэта на людские страдания, на вечные мытарства людей, живущих в мире бестолковой суеты, неутоленных желаний и страстей, проводящих дни в погоне за ничтожными ценностями и пренебрегающих тем, что в действительности является наиболее ценным— знанием тайны человеческого бытия и судьбы.